Книга Кухарка для дракона, страница 23 – Ада Нэрис

Он смотрел на это несколько секунд. Лицо его оставалось невозмутимым. Потом он взял ложку. Ложка была из того же тёмного металла, что и вся посуда на кухне. Он зачерпнул немного супа, захватив и кусочек хрустящего лепестка, и немного оттаявшего прохладного крема. Поднёс ко рту.

Элла затаила дыхание. Она следила за каждым миллиметром движения его руки, за малейшей тенью на его лице. Но лицо было маской. Он не морщился от неожиданности, не закашливался от жара, не выплёвывал. Он просто ел. Медленно, методично, без выражения. Зачерпывал ложку за ложкой. Звук ложечки, слегка звякающей о края фаянса, был единственным звуком в зале.

Она заметила лишь одну странность. Пар, поднимавшийся от супа, когда ложка проносила его мимо его лица, будто слегка искривился, дрогнул, как бывает над раскалённым камнем в жаркий день. И когда он проглатывал, в его глазах, этих золотых озёрах, иногда пробегала крошечная, быстрая, как молния, вспышка — не свет, а скорее, отблеск, будто где-то глубоко внутри что-то отозвалось на вкус. Но это могло быть и игрой тени от светящегося шара.

Он съел всё. До последней капли. Не оставил ни крошки хрустящей добавки, ни капли растаявшего крема. Поставил ложку на край тарелки с тихим, точным щелчком. Отодвинул от себя пустую посуду. И наконец поднял глаза на неё.

Элла стояла, чувствуя, как подкашиваются ноги. Весь её мир сузился до этого взгляда. Она ждала вердикта. Ждала, что он скажет «несъедобно» и велит убираться. Или что её творение вызвало у него ярость. Или что она не справилась с первой же задачей.

Аррион смотрел на неё. Его золотые глаза, казалось, снова оценивали её, но теперь уже в свете того, что она только что сделала. Прошло несколько мучительных секунд. Потом он слегка наклонил голову, всего на градус. Его губы, тонкие и бледные, приоткрылись.

Из его груди вырвался звук. Не слово, а низкое, глубокое гортанное «Хм». Оно было похоже на отдалённый гул камня, сдвинутого с места, или на сдержанное ворчание далёкого зверя. В этом звукене было ни одобрения, ни неодобрения. Это был звук констатации факта. Факта, который он только что установил опытным путём.

И затем, после короткой, но ощутимой паузы, он произнёс:

— Съедобно.

Одно слово. Плоское, сухое, лишённое всяких эмоциональных оттенков. Оно повисло в воздухе, и Элла сначала не поняла его значения. Оно было таким простым, таким обыденным, что не вязалось со всей проделанной ею титанической работой, со страхом, с экспериментом, с магией огня и льда.

— Съедобно, — повторил он, как бы убеждаясь, что она расслышала, и его взгляд скользнул на пустую тарелку, а потом снова вернулся к ней. — Завтра продолжим.

И всё. Он взял книгу, снова раскрыл её на том же месте, и его внимание полностью погрузилось в строки. Разговор был окончен. Её присутствие больше не требовалось.

Элла стояла ещё мгновение, ошеломлённая. Потом её ноги сами понесли её вперёд. Она механически взяла поднос, поставила на него пустую тарелку и ложку и, не проронив ни слова, вышла из зала.

Она шла обратно на кухню по тёмным коридорам, и только там, среди тихо гудящих магических приборов, до неё наконец дошло. «Съедобно». Это не было похвалой. Это было не «вкусно», не «великолепно», не «вы справились». Это была самая базовая, самая фундаментальная оценка, которую может дать еде существо, чьё пищеварение — огонь. Это значило: «Это не навредит. Это можно употреблять в пищу. Это выполняет свою основную функцию».