Книга Кухарка для дракона, страница 41 – Ада Нэрис

— Травы, — сказал он негромко, и это не было вопросом. — Из твоего мира.

— Из моего мира, — кивнула Элла.

Он помолчал. Потом перевёл взгляд на окно, за которым серело хмурое утро.

— В горах холодно, — сказал он, и в его голосе впервые не было приказа или отстранённости. Это было просто сказанное вслух наблюдение. — Особенно ночью.

— Я знаю, — ответила Элла.

И это было всё. Он не благодарил, она не ждала благодарности. Но когда она забрала поднос и пошла на кухню, она чувствовала спиной его взгляд. Не тяжёлый, не оценивающий. Просто взгляд, которым смотрят на что-то новое, неожиданное, что вдруг появилось в давно знакомом, неизменном мире.

С этого утра между ними возникло нечто, чему не было названия. Не дружба — слишком рано и слишком громко. Не доверие — слишком глубоко. Но тонкая, хрупкая нить, протянувшаяся через пропасть между человеком и драконом. Нить, сотканная из чая, тишины и молчаливого понимания того, что даже самым сильным и одиноким существам иногда нужно, чтобы кто-то просто был рядом и грел им руки.

День начался обычно. Серое, неяркое утро, тишина, нарушаемая лишь её собственными шагами по каменным плитам, да редким потрескиванием магических кристаллов в стенных нишах. Элла привычно проверила запасы, составила примерное меню на день, прикинула, что нужно будет спуститься к Калебу за свежими яйцами через пару дней. Всё шло своим чередом.

Но что-то было не так.

Она почувствовала это сразу, как только вышла в зал, чтобы позвать Арриона к завтраку. Он сидел в своём кресле, как всегда, но в этот раз в руках у него не было книги. Он просто сидел, откинув голову на высокую спинку, и смотрел в окно. В то самое огромное, стрельчатое окно, выходящее на пропасть и на небо. Лицо его было спокойным, даже отрешённым, но в этой отрешённости чувствовалось что-то новое. Не та обычная, холодная отстранённость, которой он всегда отгораживался от мира. А что-то более глубокое, личное. Он будто ждал чего-то. Или провожал что-то взглядом.

Элла проследила за его взглядом. Небо за окном было необычным. Не серым, как обычно, а глубоким, тёмно-синим, с фиолетовым отливом по краям. Солнце уже село, но день ещё не кончился — наступили те особые предвечерние сумерки, когда мир замирает в ожидании. А на востоке, над самыми дальними, зубчатыми гребнями гор, уже поднималась луна. Она была огромной. Не просто полной, а какой-то особенно крупной, тяжёлой, налитой светом до самых краёв. И свет этот был не привычно-белым, а серебряным, густым, почти осязаемым. Он лился с неба, заливая горы, пропасть, замок, делая всё вокруг нереальным, застывшим, словно на старой, драгоценной гравюре.

Аррион смотрел на эту луну не отрываясь. В его золотых глазах отражался её свет, и от этого они казались ещё более нечеловеческими, глубокими, как два колодца, уходящих в самое сердце ночи.

— Завтрак готов, — тихо сказала Элла, боясь нарушить эту странную, напряжённую тишину.

Он медленно перевёл на неё взгляд, будто возвращаясь издалека. Кивнул. Поднялся. Прошёл к столу, сел, начал есть. Механически, не чувствуя вкуса, не глядя на тарелку. Каждые несколько минут его глаза сами собой возвращались к окну, к этой наливающейся серебром луне.

Элла убрала посуду. Протёрла стол. Занялась обычными делами. Но странное беспокойство, зародившееся утром, не отпускало. Она ловиласебя на том, что тоже то и дело поглядывает в окно. Что прислушивается к его шагам, к его дыханию, к этой особой, напряжённой тишине, которая окутала замок, как плотный туман.