Книга Тройняшки, страница 17 – Ада Нэрис

И тогда он понял. Звонок был не снаружи. Он был у него в голове. Тонкий, высокий, как зов далекой звезды, он все еще вибрировал где-то в глубине его сознания.

Он сел на кровати, потирая виски. Сон сразу же улетучился, оставив после себя чувство тревоги и странной пустоты. В квартире было холодно. Он потянулся к телефону, чтобы посмотреть время — три часа ночи.

И в этот момент он ее почувствовал.

Он не видел ее, не слышал. Он просто знал, что он не один. В воздухе витало присутствие. Тяжелое, плотное, пахнущее озоном после грозы и чем-то сладким, удушающим, как запах увядающих фиалок. Волосы на его затылке зашевелились.

— Кто здесь? — хрипло спросил он,вглядываясь в темноту спальни.

Из гостиной донесся мягкий, бархатный звук. Словно кто-то провел рукой по обивке его дивана.

Лео встал, сердце колотилось где-то в горле. Он медленно, крадучись, двинулся к двери в гостиную и заглянул внутрь.

Луны не было, и комната тонула во мраке. Но в нем, словно призрак, стояла высокая, худая фигура. Он не видел лица, только силуэт и бледное пятно рук, сложенных на груди.

— Не бойся, Леонардо, — прозвучал тот самый голос из его кошмаров. Низкий, бархатный, проникающий прямо в кости. — Это только я.

Он щелкнул выключателем. Свет бра с теплым желтым светом залил комнату.

Виолетта стояла посреди его гостиной, как будто всегда была ее частью. На ней было длинное платье из тонкого черного шифона, которое струилось по ее телу, словно живая тень. Ее серебряные волосы были распущены и спадали на плечи тяжелыми, блестящими волнами. И ее фиалковые глаза, огромные и бездонные, смотрели на него без всякого выражения, просто впитывая его испуг, его смятение, его незащищенность.

— Как ты… как ты вошла? — выдавил он, отступая к косяку двери.

— Двери — условность для тех, кто не умеет чувствовать энергии, — ответила она, не двигаясь с места. Ее губы, окрашенные в темный, почти черный цвет, едва шевелились. — Я почувствовала твою тоску. Она витала в воздухе, как густой дым. Она звала меня. Разве ты не звал?

— Нет! — почти крикнул он. — Я не звал! Уходи!

Она покачала головой, и в ее волосах поиграли блики света.

— Лжешь. Ты звал. Не словами, конечно. Твоя душа кричала от смятения. Она металась между нежностью и страстью, не зная, куда бежать. Ты застрял на распутье. А я… я пришла указать тебе путь.

Она сделала шаг вперед. Лео инстинктивно отпрянул в спальню.

— Не подходи ко мне.

— Почему? — ее голос стал тише, но от этого только опаснее. — Ты боишься меня? Или боишься того, что почувствуешь?

— Я не хочу ничего чувствовать! Я хочу, чтобы вы все отстали от меня!

Она была уже в дверном проеме, отделявшем гостиную от спальни. Она казалась выше, чем он помнил. Ее фиолетовые глаза светились в полумраке.

— Слишком поздно, Леонардо. Ты уже в паутине. Чем больше ты бьешься, тем сильнее запутываешься. Расслабься. Прими это.

Она подняла руку и медленно, так медленно, потянулась к его лицу. Он замер, парализованный,как кролик перед удавом. Ее длинные, холодные пальцы коснулись его щеки.

Прикосновение было таким же, как в магазине — ледяным и обжигающим одновременно. По его коже побежали мурашки. Он почувствовал сладковатый, дурманящий запах ее духов — теперь он узнал в нем белладонну, черную лилию и темный шоколад.