Книга Тройняшки, страница 36 – Ада Нэрис

— Лео? — ее голос былслабым, дрожащим.

— Открой, пожалуйста. Я получил твое сообщение.

Цепочка с грохотом упала, и дверь распахнулась. Он вошел внутрь, и она сразу же прижалась к нему, как перепуганный ребенок. Она была в длинной ночной рубашке, босиком, и вся дрожала мелкой дрожью.

— Она была здесь, — прошептала она ему в грудь, ее пальцы вцепились в его куртку. — Виолетта. Она пришла. Она что-то сделала… Я не знаю что… Мне так плохо…

Лео обнял ее, прижимая к себе, и повел в гостиную. Он усадил ее на диван, укутал в плед, который валялся рядом. Она была бледной, как полотно, и под ее глазами лежали темные тени. Она выглядела так, будто ее медленно высасывала какая-то невидимая сила.

— Успокойся, все хорошо, я с тобой, — бормотал он, гладя ее по волосам, сам не веря своим словам. — Что она сделала? Расскажи мне.

— Она… она просто стояла и смотрела на меня, — Амелия сглотнула, ее глаза были полны слез. — Ничего не говорила. Просто смотрела своими страшными глазами. А потом улыбнулась и ушла. И после этого… после этого у меня началась слабость. Страшная слабость. Руки не поднимаются, в глазах темнеет. Как будто жизнь из меня вытекает. Лео, я боюсь…

Она разрыдалась, тихо, безнадежно. Лео прижал ее к себе, чувствуя, как его собственная ярость растет, горячая и беспомощная. Проклятие. Виолетта наложила на нее проклятие слабости. Наказала ее за его попытку сопротивления. Сделала ее своей разменной монетой.

— Все будет хорошо, — твердо сказал он, сам пытаясь в это поверить. — Я никуда не уйду. Я останусь с тобой.

Он поднял ее на руки — она была ужасно легкой, невесомой, как пушинка — и отнес в спальню. Он уложил ее в постель, сам устроился рядом, не выпуская ее руку из своей. Он не знал, как бороться с колдовством. Он мог предложить ей только свое присутствие. Свою защиту.

Так они и пролежали всю ночь. Он не спал. Он сидел, прислонившись к изголовью кровати, и смотрел, как она спит. Ее сон был беспокойным, она металась, всхлипывала, что-то бормотала. Он гладил ее по руке, по волосам, шептал слова утешения, и постепенно она затихала, ее дыхание становилось ровнее.

В эти долгие ночные часы с ним произошла важная перемена. Смятение, тяга, страсть — все это отступило, уступив место одному простому и ясному чувству. Он смотрел на ее хрупкое, беззащитное лицо,на ее спутанные волосы на подушке, на темные круги под глазами, и понимал, что именно она — его единственный правильный выбор.

Она не манипулировала им. Не играла с ним. Не пыталась подчинить его своей волей. Она просто была собой — чистой, искренней, ранимой. И она нуждалась в нем. Не в качестве трофея в игре сестер, а просто в нем — в Лео. Обычном парне, который мог стать ее защитой.

С Селиной все было страстно, ярко, безумно. С Виолеттой — темно, сладко, гибельно. Но только с Амелией было… по-настоящему. По-человечески. Их связь была глубже физической страсти. Это была эмоциональная и духовная близость, которую он чувствовал каждой клеткой своего тела, сидя рядом с ней в тишине ночи.

Когда за окном посветлело и первые лучи солнца упали на ее лицо, она открыла глаза. Розовые зрачки были мутными от сна, но в них уже не было того животного ужаса.

— Ты все еще здесь, — прошептала она, и в ее голосе прозвучало недоумение и облегчение.