Книга Тройняшки, страница 9 – Ада Нэрис

Лео не мог издать ни звука. Она описывала его состояние с пугающей, сверхъестественной точностью. Это было невозможно. Необъяснимо.

— Ты ищешь простоты, — продолжал ее бархатный голос, вкрадчивый и гипнотизирующий. — Но судьба редко бывает простой, Леонардо. Ты вступил на путь, с которого уже не свернешь. Они — лишь две стороны одной медали. Но чтобы увидеть целое, нужно принять и свет, и тень.

Он почувствовал, как ее пальцы слегка сжали его руку.

— Будь осторожен. Игра, в которую ты ввязался, опасна. Страсть может сжечь, а нежность — утопить. Но есть и третья дорога… Самая темная. Самая сладкая. Та, что ведет в самые потаенные уголки души.

Она замолчала. Лео слышал только собственное бешеное сердцебиение и тихое потрескивание огня в камине. Вибрация в его руке усиливалась, становясь почти болезненной.

— Кто… кто вы? — с трудом выдохнул он, не открывая глаз.

— Проводник, — ответила она. — И предвестник. Твоя судьба переплетена с нашей. Это было решено давно. Тебе остается лишь пройти свой путь до конца.

Внезапно она убрала руки. Ощущение связи оборвалось так резко, что Лео пошатнулся и наконец открыл глаза. Он стоял, тяжело дыша, ладонь, где лежал кристалл, горела, будто к ней прикладывали раскаленный металл. Виолетта смотрела на него с тем же невозмутимым, всевидящим выражением.

— Лепидолит, — сказала она, как ни в чем не бывало, указывая на камень в его дрожащей руке. — Он поможет твоей сестре. И, возможно, напомнит тебе, что равновесие — это единственный способ не сгореть в том огне, что тебя окружает.

Лео молча кивнул, не в силах найти слов. Он судорожно сглотнул и потянулся за кошельком.

— Сколько я…?

— Плата не всегда выражается в деньгах, — прервала его она. — Ты уже заплатил. Энергией своего смятения. Ее здесь теперь много. Она послужит удобрением.

Он смотрел на нее, не понимая. Она улыбнулась своей загадочной улыбкой, в которой не было ни капли тепла.

— Иди, Леонардо. Обдумай то, что почувствовал.

Он, все еще ошеломленный, повернулся и побрел к выходу, сжимая в потной ладони гладкий прохладный камень. Его колени подкашивались.

— Лео, — окликнула она его у самой двери.

Он обернулся. Она стояла в центре залитого странным светом магазина, ее фиолетовое платьеказалось черным в полумраке, и только глаза светились теми самыми аметистовыми огоньками.

— Мы встретимся вновь, — сказала она, и ее голос прозвучал как окончательный приговор. — Когда луна будет полной. Готовься.

Перезвон колокольчика над дверью показался ему зловещим похоронным звоном. Он вывалился на улицу, на свежий воздух, и прислонился к прохладной каменной стене, пытаясь перевести дух.

Солнце светило ярко, по улице сновали люди, слышались смех и гудки машин. Обычная жизнь. Но для Лео она уже никогда не будет обычной. Он смотрел на свой кулак, разжал его. Сиреневый кристалл лежал на его ладони, безмолвный свидетель того, что произошло. Его рука все еще тряслась от ее прикосновения, а в ушах стоял ее бархатный, пророческий голос.

«Две противоположности… третья дорога… самая темная… самая сладкая…»

Он понимал теперь, с кем имеет дело. Амелия была днем — светлой, ясной, но могущей ослепить. Селина была бурей — неистовой, сметающей все на своем пути. Но Виолетта… Виолетта была ночью. Бездной. Таинственной, непостижимой и бесконечно притягательной в своей пугающей глубине.