Книга Эгоистичная принцесса, страница 134 – Ада Нэрис

— Любовь — это слабость, — произнесла Тиара, и в её голосе зазвенела сталь. — Любовь — это хаос. Это то, что мешает нам стать совершенными. Чистыми. Свободными.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, — выдохнул Рэйдо, заслоняя Скарлетт от нарастающего сияния.

— Не знаю? — Тиара улыбнулась, и в этой улыбке мелькнуло что-то болезненное, почти человеческое. — Я знаю о любви всё. Я видела, как отец любит вас — и что? Он слаб. Он позволяет собой манипулировать. Я видела, как народ любит меня — и что? Они готовы поклоняться, но не готовы идти за мной до конца. Я видела, как вы любите друг друга — и что? Вы готовы умереть друг за друга. Это и есть ваша главная слабость.

Она воздела руки к потолку, и свет, собравшийся вокруг неё, ударил вверх, пробивая каменные своды, открывая взгляду чёрное, звёздное небо.

— Сегодня ночь зимнего солнцестояния, — провозгласила Тиара, и голосеё загремел, как колокол. — Ночь, когда границы между мирами истончаются. Ночь, когда три великие магии могут слиться воедино. Ваши силы — лёд и жизнь — идеально созрели. Вы питали их своей любовью, своей страстью, своей болью. И теперь пришло время отдать их.

Она посмотрела на Скарлетт, и в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на сожаление. Но лишь на мгновение.

— Жертва должна быть добровольной, сестра, — сказала она тише. — Таков закон. Отдай мне свою магию. Отдай мне его магию. И я создам новый мир. Мир без страданий, без хаоса, без боли. Мир чистого, абсолютного света.

Скарлетт смотрела на неё и видела — Тиара действительно верит в это. Она не просто хочет власти. Она искренне считает, что спасает мир. Что её путь — единственно правильный. Что любовь, жизнь, тепло — это грязь, которую нужно смыть светом.

— Ты безумна, — выдохнула Скарлетт.

Тиара покачала головой.

— Нет, сестра. Я единственная здесь, кто видит ясно.

И свет, наконец, обрушился на них.

Битва трёх стихий разрывала тронный зал на части. Воздух, насыщенный магией до предела, вибрировал, заставляя каменные плиты пола дрожать, а уцелевшие стёкла в высоких окнах — жалобно звенеть, рассыпаясь миллионами осколков. Алые розы Скарлетт, острые как бритвы, вились вокруг неё живым, дышащим щитом, отражая слепящие лучи света, которые Тиара обрушивала на них с безжалостностью истинной фанатички.

Но основное сражение разворачивалось в центре зала.

Рэйдо стоял напротив человека, которого знал всю свою сознательную жизнь. Советник его отца, седой, представительный мужчина с лицом, изрезанным морщинами мудрости, тот, кто учил его дипломатии, кто помогал выстраивать стратегии, кто казался воплощением преданности трону, — сейчас сбросил маску.

Его одежды, обычно строгие и тёмные, теперь были залиты светом, который струился из его ладоней, ослепительный и беспощадный. Но этот свет был неправильным. Он нёс в себе не тепло, не исцеление, не жизнь. Он жёг, как кислота, оставлял на камнях дымящиеся борозды, и в самой его сердцевине, если приглядеться, клубилась тьма. Тьма, замаскированная под добро. Точно так же, как Тиара маскировала свою сущность под маской невинной принцессы.

— Ты всегда был моим лучшим учеником, мальчик, — произнёс советник, и его голос, лишённый привычной отеческойтеплоты, звучал теперь как скрежет металла по стеклу. — Я учил тебя мыслить, анализировать, быть холодным. Я готовил тебя к великой цели. И ты предал меня ради этой... этой дурацкой девицы.