Книга Камеристка, страница 147 – Дина Зарубина

Рафаэль лег на кровать, прижал к себе тонкое тело и начал поглаживать по спине.

— Я причинил вам боль? Простите, леди.

— Милорд, перейдем на ты? Как-то после того, что произошло, глупо выкать друг другу.

— А как вас зовут, баронесса?

Он что, и этого не помнит? Вот как тут не обидеться? Почему я помню, что он Рафаэль? Пьян он, что ли, был в храме, когда клялся мне в любви? Не то, чтобы я поверила, но обидно.

— Мирандолина. Лучше Мира, так короче.

— Мии-и-ира, — покатал Рафаэль имя на языке и приник к свежим розовым губкам. — Второй раз всегда лучше первого, — прошептал он.

Верно. Мягче, душевнее, и удовольствие пришло не острым взрывом, выбивающим дух, а ласковым приливом, от которого подгибаются пальчики на ногах.

Мы долго лежали в обнимку. Лилиан говорила, что после этого многие мужчины хотят спать и чувствуют острое желание избавиться от партнерши. Рафаэль не отвернулся и не захрапел. Думал о чем-то, перебирая мои волосы, а я отдыхала на его плече. Там оказалась такая удобная ямочка, просто как для меня созданная.

— Жаль, что я женат. Что я не встретил тебя раньше.

— Разведись, ты же герцог, тебе все можно. И детей у тебя нет, — лукаво улыбнулась я.

— Это… трудно сделать. Но тебя это не коснется, я позабочусь о тебе.

Конечно, трудно! Надо ехать, искать сбежавшуюжену, посылать людей на розыски, писать запросы. Он даже имени не помнит! Долго, дорого, и главное, никакой гарантии. Жена может попросту отказаться дать развод. Конечно, у герцога может найтись не одна тысяча аргументов и просто, не одна тысяча золотых кератов, но… я бы не развелась. Ни за что!

— Все мужчины обещают развестись женщинам, с которым спят для удовольствия, а не из чувства долга.

— Я правда не могу! — Рафаэль запустил пальцы в волосы, разлохмачивая их. — Будь со мной, Мира. Будешь моей любимой женщиной! Я тебя одену, куплю украшения, найму дом, слуг, выезд…

— Только на балы и приемы ты будешь водить свою жену, а я смотреть с дальней галереи. — Надулась я.

Ненавижу, когда за меня решают! Просто потому, что он мужчина, меня спросить он не удосужился и даже не собирался. Устраивает ли меня прозябание на задворках его жизни в качестве послушной куклы, захотел — поиграл, захотел — в коробку положил.

Да что тут решать, любая разумная девушка с визгом кинулась бы ему на шею и начала бурно благодарить. Но то разумная. А я дура! Дура, что позволила себе так распустить расшалившееся сердце.

Это конец. Вот сразу стало ясно и понятно. Дворцовая карьера пришла к концу.

Нет, герцог так же ловко меня зашнуровал, как я расшнуровалась. На лбу клейма распутницы не появилось. Волосы я заплела и свернула аккуратным узлом. Платье совершенно не помялось. Но вот когда мы прошли гостиную, и герцог меня легонько чмокнул в нос, а потом распахнул двери…

В холле толпилось народу, как при утреннем выходе короля в храм. Не меньше! Но если король там идет и лично принимает прошения, у кого сочтет нужным, то Рафаэль никаких прошений отродясь не принимал.

Особенно у Эбби.

Она стояла впереди, прямая и гордая, сжав веер. За ее спиной толпились розовые фрейлины, красные фрейлины, вся праздношатающаяся публика дворца. И смотрели они на меня одинаково: как голодные собаки на кусок мяса.

— Ваше высочество? Чем обязан такому собранию? — Герцог слегка задвинул меня за спину.