Книга Камеристка, страница 47 – Дина Зарубина

Не помня себя от гнева, я подхватила бутыль со стола и обрушила ее на затылок храмовника. Он всхлипнул и осел к подножию фарфоровой вазы.

Я тут же связала руки этой скотине его же веревочным поясом. И огляделась в поисках подходящего инструмента, чтоб расколоть вазу максимально бережно, не навредив ребенку. Выдернутый ящик стола заставил меня покачнуться от накатившей дурноты — столько разнообразных пыточных инструментов я представить не могла! Ни у одного повара нет столько ножей, крючков, щипцов, вилок и зажимов!

[1] Напомню, самая массовая казнь произошла после подавления восстания Спартака, 71 год до н. э. Более 6000 рабов распяли вдоль дороги из Капуи в Рим. А уж как резвилась инквизиция! В Испании по 500 человек в день сжигали.

[2] Этическая теология — осмысление норм морали в рамках религии. Экзегетика — толкование священных тестов. Апологетика — защита веры от критики. Практическая теология — подготовка к служению, преподаванию, миссионерству.

Завтрак в Малой столовой шел по протоколу. Офицеры Королевского Рта обслуживали сидящих на возвышении короля и принцессу. Возле стула принцессы вились карлики. Эбби с доброй улыбкой подкармливала их со стола.

Ниже был накрыт стол для гостей и придворных. Граф Гарбон, два его помощника, министры с женами, дальняя родня короля. Жанна, Виола, Кристина, Марисса и Талиана под строгими взглядами госпожи Даваду демонстрировали умение красиво кушать и внятно разговаривать с набитым ртом.

Что-то тягостное висело в воздухе, придворные переглядывались и стригли ушами. Они же, как охотничьи собаки — за версту чуют запахи. Только это был запах интриги с легкой ноткой дыма.

— Говорят, сгорел флигель на подсобном дворе, — произнесла одна из дам, не в силах удержать сплетню внутри.

— Вы ошибаетесь, ничего подобного не было! Загорелась пара старых бочек, оставленных по недосмотру, — возразил придворный, ловко орудующий лопаточкой в блюде с заливным, поданном лакеем.

— Мне сказали, имеются жертвы, — прогудел с другого конца стола другой придворный.

Взвизгнул карлик, вдруг получивший пощечину, вместо пирожного из рук принцессы.

— Перестаньте говорить глупости! Ничего не случилось! — принцесса сжала вилку.

— Сколько слухов из-за маленького костерка! Фи! — произнес король, всецело занятый фрикадельками в сливочном соусе. — Что подумают наши гости!

— Что пожары тушатся быстро и своевременно, — вежливо ответил граф. — А прислуга обучена и расторопна.

— Иначе и быть не может, — улыбнулся Тариэль Великолепный. — У нас сегодня с утра литературные чтения, а вечером спектакль! Вы любите поэзию, граф?

— Обожаю, — граф Гарбон отчетливо скрипнул зубами, но это услышали только ближайшие соседи по столу. — Поэзию, музыку, драму! Оперу! Фарс!

— Тогда вы получите истинное наслаждение!

— Я счастлив каждый миг, что пребываю при вашем восхитительном дворе!

Ее высочество отчетливо скривилась и пнула подобравшегося ближе всех карлика. С жалобным криком он слетел с возвышения и распростерся, раскинув руки, перед столом гостей.

— Ах, оставьте это, лакеи уберут, — остановил вскочивших придворных король. — Право же, пустяки!

Слуги тут же унесли пострадавшего.

— Позвольте сказать не о фарсе, а о трагедии, вашевеличество. Нынче ночью был зафиксирован всплеск магии в гостевом крыле, — храмовник обвел присутствующих тяжелым взглядом. — В Манкое магия запрещена и противозаконна. Кто применил ее?