Книга Злодейка. (не) нужная невеста, страница 81 – Maria Sonik

— Аня, — сказал Теодор, останавливаясь и поворачивая меня к себе. — Сделай что-нибудь.

— Что именно?

— Зажги огонь. Для меня. Пожалуйста.

Я подняла руку, и на моей раскрытой ладони вспыхнуло пламя. Не сердитое, не боевое, а яркое, тёплое, живое. Оно осветило наши лица золотым светом, заплясало в такт ветерку, отразилось в его глазах. Оно горело ровно и спокойно, как огонь в домашнем очаге.

— Ты никогда не перестанешь удивлять меня, — тихо сказал он, глядя не на огонь, а на меня. — Твой огонь... он как ты. Красивый. Опасный, если разозлить. Живой. Настоящий.

— Он твой, — ответила я, чувствуя, как пламя на руке пульсирует в такт моему сердцу. — Как и я. Вся, без остатка.

Мы стояли на берегу, обнявшись, и пламя горело между нами, не обжигая, а согревая изнутри. Тот самый огонь, который зажёгся десять лет назад в Академии и который будет гореть, я знала, вечно.

— Знаешь, о чём я мечтаю? — спросила я, глядя на лунную дорожку.

— О чём?

— Чтобы наши дети выросли счастливыми. По-настоящему. Чтобы они знали, что их любят безусловно, просто за то, что они есть. Чтобы они не боялись быть собой, даже если их «быть собой» иногда поджигает шторы. Чтобы они нашли свою любовь, такую же сильную, как мы нашли друг друга.

— Они найдут, — уверенно сказал Теодор. — Обязательно найдут. С такими родителями, как мы, у них просто нет другого выбора. Мы покажем им пример.

— Ты веришь в это?

— Я верю в нас. А если мы есть — всё остальное обязательно получится. Мы справились со всем, что нам подкинула судьба. И с этим справимся.

Я потушила огонь и прижалась к нему крепче, вдыхая знакомый запах моря и его тела.

— Я люблю тебя, Теодор.

— Я люблю тебя, Аня. Всегда.

Луна светила, море шептало свои древние тайны, и где-то далеко, в тёплом доме, спали наши дети — маленькое пламя и маленький ветер, живое продолжение нашей любви.

Я проснулась от того, что на кровать с разбегу запрыгнули двое. Точнее, запрыгнул Лёва, таща под мышкой сонную, но уже начинающую возмущаться Лизу. Сестра болтала в воздухе ножками и хватала брата за рыжие вихры.

— Мама! Папа! Вставайте! — орал Лёва прямо над ухом. — Солнце уже высоко! Оно в глаза светит! Мы идём строить замок! Папа обещал смерч!

— Лёва, Лиза ещё спит, — простонала я, пытаясь вытащить дочь из его цепких рук. Лиза, осознав, что её не только разбудили, но и тащат неизвестно куда, заревела во всю мощь своих пока ещё небольших, но очень звонких лёгких.

— Она не спит, она уже орёт! — радостно сообщил Лёва, ничуть не смущаясь. — Значит, тоже хочет строить! Она орёт, потому что мы без неё ушли!

— Лев Теодорович, — раздался грозный, но сонный голос Теодора из-под подушки, которой он накрылся с головой. — Имей совесть. Если ты сейчас же не замолчишь и не дашь нам поспать хотя бы до рассвета, я клянусь, я превращу твой новый деревянный меч в самую обычную морковку.

— Не превратишь, ты так не умеешь! — парировал сын, нисколько не испугавшись угрозы. — Ты только ветер умеешь делать!

— Я научусь. — Голос Теодора звучал зловеще. — Ради торжества справедливости и утреннего сна я готов освоить трансфигурацию. Морковка будет очень реалистичной.

Я рассмеялась, глядя на эту утреннюю сцену. Лиза, поняв, что реветь бесполезно — никто не бросается её спасать, — замолчала и уставилась на брата огромными, тёмными, как у отца, глазами. Лёва строил отцу рожицы через подушку. Теодор делал вид, что спит, но было видно, как подрагивают его плечи от смеха.