Книга Злодейка. (не) нужная невеста, страница 78 – Maria Sonik

— Па-ап, — сонно пробормотал Лёва, роняя голову на кулак. — А покажешь смерч? Ты обещал.

— Завтра с утра, — пообещал Теодор, убирая со лба сына рыжую чёлку. — Первым делом. Сегодня ты уже почти спишь на ходу. Иди в кровать, герой.

— Но я не сплю... — глаза Лёвы закрылись сами собой.

Через минуту он уже спал, уронив голову прямо на стол, рядом с недоеденной котлетой.

— Бедный мой, — улыбнулась я, вставая и легко поднимая сына на руки. Он был тяжёлым, горячим во сне, пах морем и детством. — Набегался, моё солнышко.

— Давай я, — Теодор тут же оказался рядом и забрал у меня Лёву. — Тяжёлый уже, не таскай. Скоро тебе его не поднять будет.

— Сам такой, — усмехнулась я, поправляя одеяльце на сыне. — Весь в тебя. Такой же высокий будет.

Я смотрела, как он уносит сына в спальню, как осторожно прижимает его к себе, и чувствовала, как сердце переполняется любовью. Иногда мне казалось, что оно вот-чон вот лопнет от счастья, как переполненный сосуд. Это чувство было таким острым, почти физическим.

Через десять минут Теодор вернулся, неся в руках две дымящиеся чашки горячего шоколада — нашего вечернего ритуала.

— Уснул, — сообщил он, ставя чашки на плетёный столик. — Даже не раздеваясь. Пришлось раздевать сонного. Сопел и ругался на меня во сне.

— Мой метод, — довольно кивнула я, забираясь с ногами в большое плетёное кресло. — Надо будет записать в дневник. «Как раздеть ребёнка, не разбудив его: искусствоэкстра-класса».

— У тебя есть дневник?

— Конечно. Секретный. «Секреты воспитания маленьких пироманов и повелителей ветра». Бестселлер будущего. Иллюстрации прилагаются.

Мы сидели на веранде, пили шоколад, слушая, как цикады заводят свою бесконечную песню. Звёзды начали зажигаться на тёмно-синем небе, крупные, яркие, почти как дома.

— Аня, — сказал Теодор вдруг, глядя на небо.

— М?

— Спасибо тебе.

— За что? — я повернулась к нему.

— За всё. За эти десять лет, которые пролетели как один миг. За детей. За то, что ты есть. За то, что не сбежала обратно в свой мир, когда было трудно и страшно. За то, что верила в меня. За каждый день.

— Глупый, — я взяла его за руку, переплетая наши пальцы. — Это ты меня спасибо говори. За то, что вытащил из той серой, скучной жизни. За то, что показал, какой может быть любовь — всепоглощающей и нежной одновременно. За то, что стал моим домом. Там, где я всегда хочу быть.

— Мы друг у друга дом, — поправил он мягко, поднося мою руку к губам и целуя костяшки.

— Да. Мы.

Звёзды мерцали, море ритмично шумело в такт нашему дыханию, и где-то вдалеке, в саду, запел соловей — точно как в ту ночь, перед свадьбой, когда мы стояли на балконе и клялись друг другу в вечности, не зная, что впереди, но веря в лучшее.

Проснулась я от того, что на лицо упала тень, заслонив солнце. Открыла глаза — надо мной стоял Лёва с самым серьёзным выражением лица, на которое только был способен пятилетний ребёнок. Он был уже одет, причёсан (относительно) и явно что-то задумал.

— Мама, папа сказал, что вы сегодня едете в город без нас, — заявил он без предисловий. — Это правда?

— Правда, — я зевнула, пытаясь собраться с мыслями после сладкого сна. — Нам нужно кое-что сделать. Купить кое-что важное. Мы вернёмся вечером, обещаю.

— А почему нас не берёте? — насупился Лёва, и на его лбу появилась знакомая упрямая складка. — Мы тоже хотим в город! Мы тоже важные!