Книга Хозяюшка Покровской крепости. Книга 2, страница 206 – Талия Осова

Сбросив тапочки, юркнула с ногами в уютное кресло у окна. Коты лишьповели ушами, но даже не сдвинулись с места, оккупировав мою кровать. Затаив дыхание, распечатала письмо и жадно погрузилась в его строки.

«Поклон тебе, дочь наша названная Мария Богдановна, дай Бог тебе здоровья. Вера Никитична шлёт нижайший поклон и пожелания добра.

С первым снегом двинемся в путь. Нынче зимовать будем в Тобольске. Варфоломея Ивановича попросил нам снять угол, только он воспротивился и решил поселить нас у себя. Так что будет возможность тебе, милая, ближе познакомится с моей супругой.

Вера Никитична уже с нетерпением ждёт встречи. Она женщина мудрая и душевная, с ней всегда есть о чём поговорить, и всегда получишь дельный совет. Надеюсь, вы быстро найдёте общий язык и станете друг другу поддержкой...»

Мой опекун обрёл семейное счастье ещё в прошлом году, сочетавшись браком с дочерью небогатого оренбургского дворянина. Судя по всему, их союз был полон любви и согласия. Молодую избранницу нисколько не страшил ни возможный переезд, ни суровый быт гарнизонной жизни. Она готова была без колебаний разделить с ним тяготы службы. Каждое письмо Ивана Фёдоровича дышало неукротимой радостью – казалось, он, наконец, нашёл ту единственную, родственную душу, о которой так долго мечтал. Его счастье искренне согревало и моё сердце. Иван Фёдорович, как никто другой, заслужил право на любовь и душевное тепло.

В письме мне предлагали весной отправиться вместе с ними в Томск, к месту службы опекуна. Моё обучение в школе как раз заканчивалось, и всё складывалось наилучшим образом.

Предстояло расширение таможенной службы, и служивых ждала непростая работа. Однако полученный в Оренбурге опыт не позволял сомневаться в своих силах, поэтому, теперь уже генерал-майор Калашников, принял назначение и с отрядом должен отправляться к новому месту службы как раз к первому летнему месяцу. Дорога предстояла дальняя, поэтому предусматривалось место для зимовки на усмотрение командированных.

«Все дороги ведут в Томск... Кажется, сама Судьба-шутница задумала разыграть со мной очередной свой волшебный фарс», — непроизвольно вздохнула, когда промелькнула эта мысль.

День сочился серой тоской. Ветер, словно неутомимый художник, срывал последние мазки багрянца с дрожащих ветвей. Дыхание реки, ледяное и терпкое, пронизывало до костей. Осень, властная и задумчивая, восседала на троне уходящих дней, неохотно предчувствуя ледяное дыхание зимы. В Сибирь она приходит загодя.

В самом сердце этого увядающего края, на продрогшем берегу реки, застыла толпа ожидающих. Словно зачарованные, они не решались приблизиться к причалу, где должен был причалить фрегат, и тщетно пытались скрыть охватившее их нетерпение.

– Идёт! – неслось с пригорка.

– Излучину проходит!

- Хорошо идёт!

– Через полчаса причалит! – вторили голоса, полные предвкушения.

Олега Дмитриевича Трегубова приметила издалека. Его фигура, закутанная в добротную шерстяную накидку, казалась частью пейзажа, забытой и покинутой. Лицо его, изрезанное морщинами, будто карта прожитых лет, хранило безмолвную печаль.

Он смотрел на реку, на её неумолимый бег, словно пытался прочесть в изменчивых струях послание времени, которое безжалостно стирает очертания прошлого. Я будто кожей ощущала его боль, горечь разочарований, словно они мои собственные. Оторвавшись от завораживающей реки, он поднял голову к серому октябрьскому небу и жадно вдохнул холодный воздух, словно черпая в нём силу.