Книга Четвертый рубеж, страница 107 – Максим Искатель

Максим поднялся на крышу. Смотрел на БТР, на соседний дом с дырой в фасаде, на южный перекрёсток.

Контур замкнулся.

Теперь это была не просто оборона девятиэтажки.

Это была позиция, которую либо удержат, либо потеряют вместе с собой.

И он понимал, что следующий выстрел может быть уже не демонстрационным.

* * *

Тишина после ухода БТР была хуже обстрела. Она давила на уши, заставляла прислушиваться к каждому скрипу, каждому удару остывающего металла. В доме никто не спал.

Максим сидел в штабе перед картой, разложенной на столе. На ней, поверх старых топографических линий, теперь были нанесены новые отметки: южный пост, позиция БТР, разрушенный соседний дом, пробоина в собственном фасаде. Красным карандашом он обвел периметр — тот самый «санитарный контур», который Гриценко нарисовал вокруг них.

— Они не ушли, — сказала Мила тихо. Она сидела у мониторов, следя за тепловыми сигнатурами. — Просто отошли на дистанцию. Перегруппировка.

— Сколько у нас времени? — спросил Борис.

— До утра точно. Потом… — она покачала головой. — Судя по перехвату, они ждут подкрепление. Ещё один БТР и миномётный расчёт.

Николай, молчавший весь вечер, поднял голову. Его лицо в тусклом свете лампы казалось вырезанным из старого дерева — морщины стали глубже, глаза запали.

— Миномёты — это конец, — сказал он глухо. — Бетон держит прямое попадание ствольной артиллерии не больше трёх раз. А миномёт бьёт навесом. Крыша у нас — не броня.

— Знаю, — ответил Максим.

Он знал это с того момента, как Мила перехватила первый пакет с запросом техники. Знал и не мог найти решения. Уравнение с четырьмя неизвестными, где цена ошибки — жизнь всех, кто остался в доме.

В комнату вошла Варя. Она выглядела измождённой, но держалась прямо. Под глазами тёмные круги, губы сжаты в тонкую линию.

— Анна заснула, — сказала она. — Семён сидит с ней. Не говорит ничего.

Максим кивнул. Слова были лишними.

Варя подошла к столу, посмотрела на карту.

— У нас есть план?

— Есть варианты, — ответил Максим. — Ни один не хорош.

— Расскажи.

Он провёл пальцем по карте, очерчивая маршруты.

— Первое: сидеть и ждать. Укреплять позиции, готовиться к обороне. Если они пойдут на штурм — у нас есть шанс. Если начнут методично разбирать дом миномётами — шансов нет.

Варя слушала, не перебивая.

— Второе: уйти. Попытаться прорваться через их посты, увести людей в лес, к «Книгохранителям» или на «Маяк». Но с детьми, с ранеными, по морозу, без гарантии, что нас не перехватят на полпути.

— Третье?

Максим посмотрел на неё.

— Третье: ударить первыми.Не ждать, пока они закончат перегруппировку. Ночью. Малой группой. Вывести из строя технику, уничтожить запасы, посеять панику. Заставить их отступить.

Николай хмыкнул.

— Третье — это самоубийство.

— Возможно, — согласился Максим. — Но у него есть одно преимущество. Они не ждут. Они считают, что мы загнаны в угол и будем только обороняться.

Борис подался вперёд.

— Я пойду.

— Нет, — ответил Максим. — Ты нужен здесь. Если я не вернусь, командование берёшь ты.

Борис хотел возразить, но встретил взгляд отца и замолчал.

Варя смотрела на мужа долго, изучающе. Потом тихо спросила:

— Ты решил?

— Я рассматриваю варианты.

— Ты решил, — повторила она. — Я вижу.

Максим не ответил.

* * *

Сборы заняли час. Максим отбирал людей не по принципу «кто лучше стреляет», а по принципу «кто сможет вернуться». С собой он взял Семёна и Дениса.