Книга Четвертый рубеж, страница 109 – Максим Искатель

Внутри пахло соляркой, потом и оружейной смазкой. Человек спал, откинувшись на спинку кресла, приоткрыв рот. Молодой, лет двадцати пяти. Максим на секунду задержал взгляд на его лице. Потом лезвие ножа сделало своё дело быстрои почти беззвучно.

Он вышел из машины таким же бесшумным, каким вошёл.

Семён уже ждал. Генератор они не стали взрывать — слишком шумно. Просто сняли крышку и залили в топливный бак горсть песка и сахарного песка из припасённого пакета. Через час двигатель встанет намертво.

— Уходим, — скомандовал Максим.

Они скользнули обратно в темноту.

* * *

В крепости ждали. Варя не ложилась, сидела у мониторов рядом с Милой. Николай курил одну самокрутку за другой, хотя обычно позволял себе не больше трёх в день. Борис стоял у окна с автоматом, вглядываясь в темноту.

Когда рация ожила коротким шифрованным сигналом, Мила вздрогнула.

— Это они. Возвращаются.

Через двадцать минут трое теней вынырнули из-за забора. Варя открыла дверь, впуская их в тепло.

Максим вошёл первым. Лицо серое от усталости, на куртке — тёмные пятна. Не кровь. Масло и солярка.

— Сделано, — сказал он коротко. — БТР не тронется с места до утра. Генератор сдох через час. Запасы топлива мы не тронули — слишком заметно.

— А люди? — тихо спросила Варя.

Максим посмотрел на неё.

— Один.

Она кивнула, принимая.

Семён прошёл мимо всех, даже не взглянув. Поднялся на второй этаж, где ждала Анна. В коридоре они встретились взглядами. Она не спросила. Он не ответил. Просто вошёл в комнату и закрыл за собой дверь.

Денис сел у стола, уронил голову на руки.

— Я думал, меня убьют там, — сказал он тихо. — Не они. Свои. Если бы кто-то проснулся…

— Но не проснулись, — ответил Максим. — Ты сделал всё правильно.

Денис поднял голову.

— Это не сделает нас чистыми.

— Нас уже ничто не сделает чистыми, — Максим посмотрел на карту на стене. — Теперь мы просто пытаемся выжить.

* * *

Утро началось с криков на южном посту. Мила поймала переговоры — паника, ругань, запросы эвакуации. БТР не заводился, генератор не работал, запасы топлива оказались непригодны.

— Они просят подмогу, — переводила Мила. — Говорят о диверсии.

— Пусть говорят, — ответил Максим. — Главное, что они не стреляют.

К полудню на южной развязке появилась вторая машина. БТР подошёл ближе но не на дистанцию атаки. Остановился, выпустил людей, те осмотрели технику, забрали людей и ушли.

— Отступают? — спросил Борис.

— Перегруппировываются, — ответил Денис. — Гриценко так не работает.Он не прощает потерь. Он вернётся. Но теперь у нас есть время.

Сколько? День? Два? Неделя?

Максим поднялся на крышу. Смотрел, как удаляется колонна, как тают в снежной дымке силуэты машин. За спиной гудел «Левиафан», ровно, мощно. Внизу, в доме, были люди, которые верили ему.

Он выиграл ночь. Может, даже день.

Но война не закончилась.

Она только сменила форму.

В кармане куртки лежал трофейный жетон — тот самый, снятый с убитого в БТРе. Максим достал его, посмотрел на гравировку: «Рядовой С.В. Кравцов». Молодой парень. Чей-то сын. Чей-то, возможно, отец.

Он спрятал жетон обратно.

Внутри дома, в дальней комнате, Анна сидела у окна, заделанного фанерой, и смотрела на серый свет, пробивающийся сквозь щели. Рядом стоял Семён. Они молчали.

В серверной Мила и Денис разрабатывали новый протокол связи — ещё более сложный, ещё более защищённый.