Книга Четвертый рубеж, страница 115 – Максим Искатель

— Борис, — сказал Максим. — Высоту бери. Снимай наблюдателя.

— Вижуточку, — ответил Борис. — Жду окно.

* * *

Борис ушёл на свою позицию, и в доме стало на секунду пустее. Максим не любил отпускать людей с глаз, особенно в такие моменты, когда любой шаг отдаётся в голове звонком.

Мила смотрела на тепловую точку.

— Он лежит и почти не двигается. Профи.

— Профи тоже дышит, — сказал Максим.

Семён дал длиннее вспышку света, будто случайно. На северной крыше, в дальнем кадре, на мгновение блеснуло стекло.

— Есть, — сказал Борис в рацию.

Щелчок выстрела был сухим. Через секунду тепловая точка на экране дёрнулась и распалась на два пятна. Потом одно исчезло, второе поползло, замерло.

— Готов, — сказал Борис. — Там рядом коробка. Похоже на железо. Может быть повторитель.

— Мила, — Максим повернулся к ней. — Источник передачи тот же?

Мила подождала пару секунд, вслушалась в свой прибор.

— Пакеты пропали. Есть слабый фон, как будто они пытаются пробиться напрямую.

Максим ощутил почти физическое облегчение. Вот так и должно работать. Отрезал один узел, и весь их механизм сразу стал грубее.

Снаружи техника снова пошла. Они попробовали рвануть вбок, искать другой угол. Один из их людей метнулся к воротам двора, махнул рукой, будто зовёт.

Максим увидел это и понял. Они сейчас попробуют обходную машину. Отдельный двигатель, который Мила слышала, должен войти с другой стороны.

— Камера «три», — сказал он. — Дай мне «три».

Мила вывела резерв. На экране появился другой проезд. Там шли фары, одна пара, низко. Машина шла быстро, рассчитывая на темноту.

— Семён, — сказал Максим. — Свет туда, коротко. Только один раз.

Вспышка резанула по проезду. Машина на секунду стала голой, как на рентгене. И тут же провал, снова тьма.

— Николай, — сказал Максим. — Колёса.

Николай выдал короткую серию. Машина дёрнулась, ушла носом вниз, ударилась о бордюр и встала. Фары погасли, будто их вырвали.

— Всё, — сказал Николай. — Обход лёг.

* * *

Противник снова дал дым. Теперь он шёл шире, закрывая им возможность видеть окна. Они пытались забрать пространство, сделать его серым, без деталей.

Максим чувствовал, как у них внутри растёт напряжение. Это всегда так. Когда план ломается, люди начинают кричать друг другу в рации, начинают дёргать затворы, начинают стрелять, чтобы почувствовать контроль.

Гриценко снова вышел в громкоговоритель, голос стал резче, хриплее.

— Я тебе сказал, инженер. Я зайду. Я вас выкурю.

Максим не ответил. Ответы тратят секунды. Ему нужна была секунда на другое.

Мила подняла голову.

— Они пытаются поднять связь напрямую. Похоже, у них короткие команды по рациям, они орут в эфир, друг друга глушат.

— Значит, нервные, — сказал Максим.

В подъезде снова что-то хлопнуло. Уже ближе.

Максим шагнул к двери, на секунду приоткрыл, прислушался. Снизу шёл шёпот, женский голос, и где-то рядом тяжёлое дыхание. Варя держала всё, как обещала. Анна, видимо, была рядом. Он не стал вмешиваться. Любая лишняя фигура в тесном коридоре мешает.

Он вернулся к кухне, к экрану.

Возможность какая? У них передовая села, связь срезана, обход лёг. Умение какое? Держать дисциплину и не лезть в азарт. Логика какая? Вынудить отход так, чтобы они унесли страх, а не злость.

— Семён, — сказал Максим. — Ещё пару вспышек по проезду. Пусть у них ощущение, что дом всегда видит.