Книга Четвертый рубеж, страница 25 – Максим Искатель

— Пошла жара, — зло усмехнулся Николай в рацию.

— Газу! — скомандовал Максим. — Уходим на лед!

Машины рванули вперед. УАЗ шел тяжело, но мягко. Перегруженная подвеска глотала неровности, огромная инерционная масса не давала машине скакать на кочках, буквально впечатывая колеса в наст. Груженая под завязку "Нива" с прицепом шла позади.

Максим чувствовал машину спиной. Три «Максима» и ящики с боекомплектом, лежащие прямо за его спиной, на полу, давили на оси, создавая идеальное сцепление.

— Хорошо идет, тяжело, как танк, — прокричал он Борису сквозь рев мотора. — Центр тяжести низкий, не опрокинемся!

Они везли с собой свою крепость. Внутри, под слоем картофеля, капусты и заготовок, дремала стальная мощь, готовая проснуться по первому щелчку затвора.

Максим взял тангенту рации.

— «Крепость», я «Странник»… Всё по плану. Возвращаемся. Встречайте.

Сквозь треск помех пробился родной голос Вари:

— «Странник», слышу тебя! Ждем!

Впереди была долгая дорога домой. И Максим знал: они дойдут. Обязательно дойдут. Тяжесть машины придавала уверенности — это была не тяжесть ноши, а тяжесть силы.

* * *

Караван полз по ночной дороге, как раненый зверь — медленно, настороженно, но упорно. УАЗ впереди рычал глухо, прокладывая колею в снегу, "Нива" на сцепке следовала послушно, а прицеп позади скрипел, словно жалуясь на каждый ухаб. Николай вел головную машину уверенно, без лишней спешки, зная эти места как свои пять пальцев. Максим сидел рядом, автомат на изготовке, взгляд цепко обшаривал тьму по сторонам. Борис и Екатерина в "Ниве" молчали — она дремала положив руку и поглаживая свернувшегося в клубочек на её коленях Барсика. Борис держал руль, готовый в любой момент рвануть в сторону.

Зарево пожара позади угасало, растворяясь в ночной мгле. Степан наверняка уже понял, что произошло, а его люди метались в дыму, спасая, что осталось. Но это давало им фору — час, может, два. Достаточно, чтобы уйти за перелесок и раствориться в тайге.

— Он пойдёт за нами, — тихо сказал Николай, не отрываясь от дороги. — Степан не из тех, кто забывает обиды. А мы от него не просто удрали — мы его унизили.

Максим кивнул, не отвечая. Он думал о том же. Деревня была для Степана не просто поселением — это был его проект, его порядок. А они вырвали из него кусок: людей, машины, ресурсы. И оставили след в виде пепла. Преследование было неизбежно. Вопрос только в том, когда и как.

Морозный ветер всё-таки находил дорогу внутрь, пробираясь через щели в кузове, и Екатерина плотнее закуталась в тулуп. Мысли снова уносили её домой — к избе, к внукам, которых она не видела уже три года.

«Скоро, — шептала она про себя. — Скоро, мои родные, будем вместе».

Но тревога не отпускала. Дорога была опасной, враги — близко. Перед глазами вставали привычные движения: как она упаковывала клетки с кроликами, как с жалостью рубила и ощипывала кур перед отъездом оставив живой только наседку на яйцах (другие не смогли бы выдержать переезд в мороз, а наседку на дюжине яиц везли в уютном коробе в Ниве). Всё это было не просто хозяйством — их жизнью, их будущим.

— У него лошади, снегоходы… если решится — догонит, — продолжал отец. — Но в такой мороз далеко не сунутся. А мы — на колёсах. Если выдержим темп…