Книга Четвертый рубеж, страница 26 – Максим Искатель

УАЗ дёрнулся внезапно, будто споткнулся. Мотор закашлялся и замолк. Свет фар потух. Николай выругался, повернулключ ещё раз: стартер завыл, но двигатель не схватил.

— Бать, Топливо? — коротко спросил Максим, уже вскидывая автомат и оглядывая тёмную дорогу.

— Нет… электрика, — ответил отец. — Чую, контакт хреновый!

Борис выскочил сзади, высвечивая фонариком колею и снежные бугры. Николай распахнул водительскую дверь и резко откинул сиденье. Под ним, в металлическом ящике, стоял аккумулятор.

Максим склонился рядом, снял перчатки. В кабине хоть и с открытой дверью, было терпимо — дыхание не превращалось в иней, пальцы не немели сразу. Луч фонаря выхватил причину: клемма ослабла, на меди — серый налёт, следы влаги. Контакт «дышал» — то есть, то нет.

— Пару минут, — сказал он спокойно.

Голые пальцы чувствовали металл, резьбу, каждый щелчок ключа. Максим зачистил контакт, подтянул клемму, проверил — крепко. За спиной Николай уже стоял с автоматом, всматриваясь в ночь. Борис замер у кормы, не гася фонарь. Екатерина вышла из «Нивы», прижимая к груди ружьё. Сердце колотилось, но руки были удивительно спокойны.

«Только бы не сейчас… Господи, сохрани».

Две минуты растянулись в пять, но наконец Максим захлопнул ящик, вернул сиденье на место и быстро натянул перчатки.

— Пробуй.

Николай повернул ключ. Мотор хрипло дернулся — и ожил, заурчал ровно, уверенно. Звук показался слишком громким для этой ночи, но он означал жизнь. Все разом выдохнули.

Максим сел на место, хлопнул дверью.

— Движемся. Без остановок до рассвета.

Но внутри него росло ощущение: они оставляют след. Не только колею в снегу, но и что-то большее — вызов, который эхом разнесётся по этой земле. Тайга вокруг казалась живой: деревья скрипели от мороза, снег искрился в лунном свете, а где-то вдали выл ветер, словно предупреждая о грядущих бедах. Максим подумал о Варе, о детях — они ждут, верят в него. "Мы обязательно вернёмся", — пообещал он мысленно.

* * *

Расцветало. Они прошли уже километров тридцать, по верхней объездной чтобы запутать преследователей. Тайга здесь была гуще, стволы смыкались плотнее, и дорога сужалась до тропы. Снег хрустел под колёсами, но был достаточно податлив и рыхл, и сильно не затруднял проезд. Тайга молчала, только редкий треск веток нарушал тишину.

Впереди показался старый мост через замёрзшую речку — узкий, деревянный, с недостающими балками,покрытый толстым слоем инея и снега. Николай притормозил, оценивая риск.

— Не выдержит весь караван сразу, — сказал он. — Сначала УАЗ, потом "Нива" с прицепом по отдельности.

Максим вышел, осмотрел конструкцию. Мост скрипел под ногами, но держал. Он кивнул отцу, и УАЗ медленно, пополз вперёд. Доски стонали, как живые, но не ломались. Когда машина оказалась на той стороне, Максим махнул Борису.

"Нива" тронулась, прицеп заскрипел. Всё шло гладко — до середины. Вдруг слева, из-за елей, раздался треск ломающихся веток и рëв моторов. Максим вскинул автомат, но было поздно: из кустов вылетел снегоход, за ним второй. На них сидели люди Степана — бородатые, в ватниках, с ружьями наперевес. Их лица были красными от мороза, глаза горели злобой и отчаянием.

— Засада! — заорал Николай, хватаясь за винтовку.

Выстрелы загремели одновременно. Пули засвистели, одна ударила в борт УАЗа, пробив его, другая — в снег у ног Максима, взметнув ледяную пыль. Он упал за сугроб, открыл ответный огонь — короткими очередями, целясь в снегоходы. Один из них вильнул, водитель свалился в снег, машина врезалась в дерево с громким треском, снежная пыль взвилась столбом.