Книга Четвертый рубеж, страница 68 – Максим Искатель

— Смотри! — Андрей раскачал покрышку. — Летают! Давай, Серёж, садись, я тебя покатаю!

Но Серёжа, закутанный в слишком большой для него бушлат, лишь вяло покачал головой. Он прислонился к стволу дерева и смотрел на раскачивающуюся покрышку без всякого интереса. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени.

— Он не хочет, — сказала Лена, его старшая сестра. — Он всё время спать хочет. Говорит, что устал.

— Устал? — удивился Андрей. — От чего? Мы же не воевали! Давай в снежки!

Он слепил снежок и весело запустил его в сугроб. Но Серёжа даже не улыбнулся. Он просто сел на корточки, обхватил колени и уставился в одну точку. В его детских глазах, обычно полных любопытства, стояла странная, недетская апатия. Андрею стало не по себе. Он видел раненых, видел мёртвых, но эта тихая, ползучая усталость в другом ребёнке пугала его больше, чем вид крови.

* * *

Вечером того же дня Екатерина, осмотрев Серёжу, подошла к Максиму. «Странный кашель, — сказала она. — И пот холодный, липкий. Не нравится мне это».

Её слова оказались пророческими. Ночью позвонил Алексей.

— Максим, у меня проблема. Это не простуда. Я перепробовал весь спектр ваших антибиотиков. Реакции ноль. Температура, апатия… сегодня ещё у одних соседей ребёнок слёг с тем же. Это как… будто жизнь из них просто вытекает. Без лабораторной диагностики я — просто знахарь, который наблюдает, как гаснут дети.

Максим почувствовал,как по спине пробежал холод. Это был враг, против которого его пулемёты были бессильны.

— Что тебе нужно, Алексей?

— Микроскоп с иммерсией. Центрифуга. Реактивы. Всё это должно быть в лаборатории городской больницы. Или в ветеринарном институте.

* * *

Утром следующего дня система наблюдения, которую курировала Мила, подала сигнал. Но это была не тревога.

— Пап, смотри. Странно.

На мониторе, с камеры, направленной на юг, было видно, как к двадцатикилометровой границе, установленной ими, подъехал одинокий «Урал». Он остановился, не пересекая черту. Из кабины никто не вышел. Через несколько минут машина развернулась и уехала, оставив на дороге большой армейский ящик.

— Что это? Провокация? — спросил Борис, подходя к монитору.

— Или тест, — ответил Максим. — Он проверяет, как мы отреагируем.

Вылазку к ящику предприняли с максимальной осторожностью. Борис и Семён, прикрываемые снайперским огнём Максима с крыши, приблизились к объекту. Ящик не был заминирован. Внутри, аккуратно уложенные, лежали мешки с солью и сахаром, несколько ящиков с армейскими сухпайками и упаковки с базовыми медикаментами — йодом, бинтами, анальгином. На самом верху лежал лист бумаги, вложенный в пластиковый файл. На нём было напечатано всего три слова: «Первый шаг. Z».

— Подарок, — усмехнулся Николай, когда Борис принёс записку. — Отравленный, небось.

— Нет, — сказал Максим, разглядывая мешки. — Яд — это слишком просто. Это умнее. Он не пытается нас купить. Он пытается нас изменить. Он показывает, что у него есть то, чего у нас нет в избытке. Он предлагает сделку, от которой трудно отказаться. И он заставляет нас думать о нём не как о враге, а как о… поставщике.

* * *

Вечером, после очередного спора о том, стоит ли принимать «подарок», Варя нашла Николая в арсенале. Он сидел, в тишине протирая промасленной тряпкой затвор «мосинки».