Книга Четвертый рубеж, страница 70 – Максим Искатель

Крепость погрузилась в оглушительную, непривычную, почти физически ощутимую тишину. Свет погас. На секунду воцарилась абсолютная, первобытная тьма, в которой остались только звуки дыхания и учащённо бьющихся сердец. Затем с щелчком включилось аварийное освещение — тусклые светодиодные ленты, питавшиеся от аккумуляторов, бросили на стены призрачные, длинные тени, искажая знакомые очертания комнат до неузнаваемости. Замолкли серверы Милы, отключились насосы, подающие воду, затихла вентиляция в теплицах, где каждый градус был на счету. Огромный, сложный организм их дома впал в кому.

— Что это было?! — голос Николая с верхнего этажа прозвучал гулко и тревожно, эхом прокатившись по замершему подъезду.

Но Максим уже бежал в генераторную. За ним, спотыкаясь в темноте, спешил Семён. В воздухе пахло горячим металлом и палёным маслом — запахом механической смерти.

— Семён, набор ключей и монтировку! Быстро!

В полумраке, освещаемые лишь узкими, нервными лучами налобных фонарей, они вскрывали защитный кожух. Диагноз, поставленный через десять минут, был окончательным и обжалованию не подлежал.

— Коленвал, — сказал Семён, подсвечивая фонарём искорёженные внутренности двигателя. В свете луча блестела металлическая стружка, смешанная с почерневшим маслом. — Разрушился коренной подшипник. Видишь? Выработка ресурса, плюс постоянная нагрузка… Шатун задрало, коленвал заклинило. Этовсё.

Максим молча смотрел на мёртвое железо. Он, как инженер, понимал, что это приговор. Такой ремонт требовал полной переборки двигателя, шлифовки коленвала, замены вкладышей — недели работы в условиях хорошо оборудованного цеха, а не в подвале девятиэтажки.

— У нас есть аварийный бензиновый, — сказал Семён, нарушив тишину. — Но он слабый, киловатт на пять. Хватит на свет, на насос для воды и на сервер Милы, если запускать всё по очереди. Мастерская, теплицы, основные отопительные контуры — всё это он не потянет. Он сожрёт весь наш бензин за трое суток.

Трое суток. Крепость, их несокрушимый бастион, только что получила смертный приговор с отсрочкой исполнения.

* * *

На следующий день вся мужская часть клана — Максим, Николай, Борис и Семён — стояла в сыром, холодном подвале у старой КНС. Перед ними, на бетонном постаменте, возвышался спящий гигант. Массивный, покрытый толстым слоем консервационной смазки дизель-генератор на 70 кВт. Советский, надёжный, как сама идея Госплана, он был их единственным резервом, который они вытащили из затопленной станции ещё в первые годы.

— Вот наше новое сердце, — Максим осветил фонарём многотонную станину. — Но оно здесь, внизу. А его место — на шестом этаже, в специально подготовленном, звукоизолированном и защищённом помещении. Там мы сможем обслуживать его в тепле и безопасности, и его гул не будет демаскировать нас, как колокол на шее у коровы.

— Тащить его по лестнице — гиблое дело, — сказал Семён, оценивая вес. — Около двух тонн, не меньше. Нужен портал. Расширить оконный проём на шестом этаже и поднимать лебёдкой снаружи. У трофейного «Урала» лебёдка мощная, должна вытянуть.

— Снаружи — значит, мы демаскируем себя, — тут же отрезал Николай. Он не терпел показухи, особенно в вопросах выживания. — Это всё равно что вывесить над домом транспарант: «Заходите, добрые люди, у нас тут тепло, светло и много полезного железа». Нет. Только через дом. Элеваторная шахта. Она идёт с подвала до самой крыши. Если сделать временный кран на крыше, можно поднять его, как на лифте. Это будет наша маленькая, тихая индустриализация. Долго, муторно, но безопасно.