Книга Четвертый рубеж, страница 90 – Максим Искатель

Максим отпустил тангенту и посмотрел на своих.

В комнате повисла тишина. Это был шаг, который менял правила. Теперь они становились не просто выжившими с генератором. Они становились центром силы, и это означало, что на них начнут смотреть иначе. И Гриценко, и те, кто пока молчал.

Рация снова ожила. Голос Фёдора звучал тише, и в нём было то, чего раньше не слышалось: осторожная надежда, смешанная с расчётом.

— Принял, — сказал он. — Точку предложи. И скажи… у нас вода в скважинах и колодцах плохая люди от неё слабеют, чистой практически не осталось. Если твой фильтр работает, привези схему и материалы. Люди уже спрашивают. Солдаты тоже спрашивают. Это… меняет расклад.

Максим коротко кивнул, хотя Фёдор этого не видел.

— Привезём, — ответил он. — И ещё. Если у тебя есть кто-то надёжный, кто умеет молчать, пусть будет рядом на встрече. Гриценко будет слушать через чужие уши.

Связь оборвалась. Мила, сидевшая у стены, подняла голову.

— На частотах «Батальона» активность выросла, — сказала она. — Они тоже чувствуют движение. И ещё. «Биофак» снова пытался выйти. Сигнал слабее.

Максим посмотрел на карту, на три точки, и на пустое пространство между ними, которое теперь требовало маршрутов, складов, договоров, людей. Он сделал ставку. Не на комфорт. На будущее, которое надо строить руками и железом.

— Завтра, — сказал он, — готовим встречу. И параллельнособираем данные по «Биофаку». Денис, нужен план разведки. Борис, список того, что требуется «Маяку» по воде и ремонту, чтобы они держались неделю. Семён… — он перевёл взгляд, — фильтр в серию. Схема простая, значит, её должны повторить там, где нет мастерской.

Семён кивнул один раз.

Совет закончился без криков. В тишине было слышно, как внизу гудит генератор. «Левиафан» дышал ровно. И это ровное дыхание уже становилось сигналом для всех вокруг: здесь есть энергия, здесь есть порядок, здесь есть люди, которые умеют превращать железо в власть.

* * *

Нейтральную точку выбирали не по удобству. Денис искал место, где человек оставляет след и не может исчезнуть в кустах в двух шагах. На карте у Милы были отмечены старые объекты придорожной службы, и один из них оказался подходящим: павильон техосмотра на съезде к бывшей трассе. Тут когда-то проверяли грузовики, ставили штампы в путёвки, ругались из-за перегруза и лысой резины. Сейчас остались бетонная площадка, навес на двух рядах столбов и коробка самого павильона с выбитыми окнами. Вдоль края стояли ржавые стойки ограждения, часть валялась в снегу, часть торчала криво, как переломанные кости.

Снег тут был выдут ветром. Наст схватывался коркой, в некоторых местах по бетону шла тонкая лёдовая плёнка, и по ней отлично читался след. Кустарник рос редким, просвет до леса тянулся метров на сто, и любой силуэт на подходе видно заранее. Третий подход упирался в обвалившийся забор и промёрзшую землю. Там, где снег тонкий, отпечаток получается чётким, и Денису это нравилось.

Максим поставил «Ниву» под навес, оставив нос на выезд. Он не загонял машину глубоко. Слишком глубоко значит лишний манёвр, а манёвр в плохую минуту стоит времени. Колёса легли в старую колею, по которой явно ездили недавно. Денис сразу это заметил и присел у края площадки. Он провёл пальцами по насту, поднял маленький кусочек льда, поднёс к глазам, будто рассматривал стекло.