Книга Четвертый рубеж, страница 93 – Максим Искатель

— Фёдор, — сказал Максим. — Это знание останется у тебя. Ты сам решишь, кому дать. Я в ваши дворы не лезу. И ещё. Ты выходишь на связь с «Книгохранителями» по нашему окну и говоришь, что готов участвовать в договоре. Не лозунгами. Фактами.

Фёдор молчал, потом кивнул один раз, будто отрезал.

— Ладно. Давай бумагу.

Борис положил лист на бетонный блок, прижал гайкой. Писал он заранее, коротко, без украшений. Строки были как ведомость: кто, что, сколько, когда. Внизу место под подпись, рядом — простая отметка: «передача на нейтральной точке», чтобы не светить маршрут крепости.

— Смотри, — сказал Борис. — Первый месяц пробный. Мы даём два комплекта на запуск, реагенты под шприц, инструкцию и расходники на месяц. Ты даёшь ресурс по графику раз в неделю. Объём минимальный. Дальше либо расширяем, либо прекращаем. Если у тебя сбой, предупреждаешь заранее.

Фёдор провёл пальцем по строкам.

— Какие ресурсы? — спросил он.

— Зерно, корм, металл, — сказал Борис. — Солярка по возможности. Мало. Нам нужно поддержать работу и поездки. Запасы складывать не будем, это сразу привлекает интерес. И ещё. Качество. Если зерно сырое, оно сгниёт. Если металл гнилой, он при сварке даст поры.Мы не берём мусор.

Пётр хмыкнул, вроде бы с уважением. Он понимал язык цеха.

— Если они начнут изымать, я могу не выдержать график, — сказал Фёдор.

— Тогда ты выходишь на связь в окно и говоришь, что именно изъяли и когда, — сказал Максим. — Мы корректируем. Нам нужны цифры, а не эмоции.

Фёдор глянул на Максима.

— Ты жёстко говоришь.

— Иначе договор развалится, — ответил Максим. — Ты держишь людей, я держу технику. Если начнём жалеть друг друга словами, дело закончится быстро.

Фёдор медленно кивнул и достал карандаш. Подписал лист, не выводя красивых букв. Подпись получилась угловатая. Внизу Борис поставил свою отметку, как представитель «Архитектора». Бумага стала фактом.

Семён достал сложенный лист и протянул Фёдору.

— Это листовка. Держи сухо. Переписывай от руки. Раздавай тем, кто умеет работать и держать язык за зубами.

Фёдор взял лист, Пётр наклонился и стал читать. В его взгляде мелькнуло удивление, когда он увидел миллилитры, минуты и признаки ошибок. Там не было обещаний. Там было «делай так, и получится».

— Ты это писал сам? — спросил Пётр.

— Я это делал, — ответил Семён. — Писать проще.

Фёдор перевёл взгляд с листовки на бутылки.

— И это реально работает в наших условиях? — спросил он. — У нас вода из колодцев, у нас глина, у нас иногда радужная плёнка.

Семён кивнул.

— Осветление снимет взвесь и часть грязи, — сказал он. — Радужную плёнку частично возьмёт уголь. Если пахнет солярой так, что режет, такую воду в пищу не готовьте. Она для мытья и технужд. И ещё. Шприц промывать. Один шприц держать для коагулянта, другой для хлора. Иначе люди начнут смешивать всё подряд.

Пётр поднял глаза.

— А если кто-нибудь сольёт хлор прямо в сырую воду и потом через уголь?

— Уголь сожрёт часть, — сказал Семён. — Дезинфекция может провалиться, если вода грязная. Поэтому порядок важен. Я это написал. Ты тоже перепишешь, если надо.

Фёдор сложил листовку аккуратно и спрятал во внутренний карман. Это движение выглядело так, будто он прячет деньги.

* * *

Денис поднял руку, и разговор оборвался. Он прислушивался не к словам, а к расстоянию.