Книга Игра, страница 101 – Ян Бэк

Силас сдал назад, развернулся и поехал обратно. Навигатор сначала просигналил о неправильном маршруте, но через пару сотен метров просто перестроил его. Новая перспектива пугала: время пути до Штеттина увеличилось на целый час.

Он медленно пришел в себя. Вокруг стояла ночь. Черная, как вороново крыло. Ни скудного лучика света. Душно, сухой спертый воздух. Он лежал в чем-то, напоминающем кровать, руки нащупали бархатистую мягкую поверхность.

Где я? Как здесь оказался?

Перед глазами всплыли картинки. Немыслимые, непостижимые. Фрагменты кошмара?

Женщина в постели.

Мужчина. Прямо за ним.

Оружие, приставленное к его голове.

Сильные руки хватают его, сажают на стул и привязывают к нему хомутами для проводов. И дальше можно свободно смотреть на человека в балаклаве.

Бензопила.

Электрическая бензопила, которую он втыкает в розетку рядом с кроватью, как обычный радиобудильник. Металлический лязг взведенного механизма. Прикосновение к коже.

Проникновение в плоть, распилка костей.

Сдавленные предсмертные крики женщины, снова и снова, тщетные попытки сопротивляться, что-то бешено рвется, ударяется, трясется и раздирается – очень долго.

Шум.

Всюду кровь, живая ткань, щепки. Отсеченная нога. Потом рука от локтя.

Сколько она еще жила? С какой силой ее сердце качало кровь через разорванные артерии? Сколько крови в человеке?

Сколько крови в Мирьям Рютгерс?

Он знал ее имя. Перед его внутренним взором проплывали все новые картинки. Он вспомнил каждую деталь их встречи, с первого письма и до поездки в дом, который он за три дня до того арендовал на Airbnb.

Нет, это не кошмарный сон. Это реальность, о ней он и вспомнил.

Он виновен.

Кракауэр не смог помочь женщине. Наоборот. Он привез ее на скотобойню. Привязал ее, сделал все приготовления для убийцы и позволил ему себя одурачить. Он наблюдал за тем, как ее тело слабеет. Как ее жалобные стоны затихают. Как из нее сочится последняя кровь. И все.

Exitus.

«Наконец-то», –подумал он тогда и устыдился. Наконец, все закончилось. Наконец она больше не сопротивлялась. Наконец затихла. Нельзя было так думать, а он все равно думал.

Потом человек подошел. Склонился к нему, совсем близко.

«Я умер», –подумал Кракауэр. Он не хотел умирать. Обреченный умереть, он, у которого был рак легкого в терминальной стадии, начал плакать и молить о пощаде, словно ему еще жить и жить.

Жалкий.

Незнакомец зажал его голову у себя под мышкой в удушающий захват. Кракауэр что-то почувствовал: по его лбу водили фломастером, оставляя на коже грубые размашистые знаки, и Кракауэр сумел распознать, что это было – даже более отчетливо, чем если бы ему водили указательным пальцем на спине.

Это были девять букв.

П-Р-Е-Д-А-Т-Е-Л-Ь

Пока он утирал со щек слезы отчаяния, несколько раз его лицо озарила вспышка камеры, сначала без, а потом и с ультрафиолетовым светом.

Но что было потом?

«Укол», – вспомнил он. Маленький укол, как укус пчелы. Прямо в шею.

Потом не было ничего.

Он попытался подняться и сесть, но тотчас наткнулся головой на препятствие. То, во что он ткнулся, тоже было мягким и обитым бархатом.

Мягким и обитым бархатом…

Тут он понял, где находится.

Он лежал в гробу.