Книга Игра, страница 98 – Ян Бэк

– Сто тысяч евро? – Бранд был ошеломлен.

Бьорк коротко кивнула и вернулась к входу в дом.

Одна из квартир на этаже Кракауэра стояла открытой. Немецкие коллеги уже провели в ней осмотр и проверили на безопасность. Начальник оперативной группы назвал свое имя и обменялся парой фраз с Бьорк. Из их короткого разговора Бранд понял, что полицейский не знает об Игре в Охоту. После этого Инга выразила желание осмотреть квартиру самостоятельно, а самостоятельнотеперь означало «вместе с Брандом».

Квартира была неухоженной. Кракаэура нельзя было назвать законченной свиньей, но хлама было много. Раковина на кухне завалена грязной посудой, запах соответствующий. Мебель не мылась и не протиралась давно, та же история с полом. Бранд вздрогнул, когда увидел на зеркале и на раковине в ванной кровь. Туалет являл собой жалкое зрелище. В шкафчике над стиральной машиной мужчина обнаружил кучу лекарств, какие-то названия он знал, другие ни о чем не говорили. В мусорном ведре лежал аэрозольный ингалятор – свидетельство того, что сортировкой мусора Каркауэр особо не занимался. Да и вообще он производил впечатление человека, которому на многие вещи наплевать. Было видно, что жил он один и не слишком следил за собой. Когда-то, похоже, был женат. Об этом говорили несколько фотографий, на которых журналист был запечатлен вместе с женой и ребенком: на песочном пляже, здесь, в Штутгарте, в фотостудии. Жена и ребенок. Однако Бранд не увидел комнаты, в которой могла бы жить девочка.

Он вернулся в гостиную, там Бьорк уже некоторое время сидела над компьютером Кракауэра, пытаясь подобрать пароль. Между делом она листала настольный календарь, надеясь составить кодовое слово из записей в нем.

Бранд подошел и заглянул ей через плечо.

– О Пэ, – прочитал он вслух.

– Операция? – предположила она.

– В ванной чертова куча лекарств.

– Вы видели кровь? – спросила Бьорк. – Она там везде. И здесь тоже! – Она слегка повернула экран влево-вправо. – И здесь. – Пролистнула несколько страниц календаря и показала Бранду листок, на который будто через ситечко брызгали темной-красной краской. Бранд непроизвольно подумал о художнике-акционисте Германе Нитче и о его кровавых мистериях. – У него что-то с легкими, так?

– Очень похоже на то. Рак?

– Займемся больницами?

– Нет. Не думаю, что он там. Есть новости. Смотрите. – Бьорк открыла ноутбук, лежавший рядом с клавиатурой. Она что-то вбила, провела указательным пальцем по тачпаду и кликнула, снова что-то набрала и повернула монитор так, чтобы Бранду стало видно изображение.

Ему понадобилось мгновение, чтобы охватить взглядом картинку. Женщина лежит на кровати. По виду мертвая. Повсюду кровь. Отсутствует нога и рука ниже локтя. И то и другое грубо отделено, края раны лоскутообразные, как после работы пилой. Видимо, пила прошла в матрац или набивку, поскольку набивной материал, частично в крови, а где-то белоснежный, тоже лежал повсюду. Глаза женщины приоткрыты. Муки смерти написаны на лице.

Бьорк кликнула на следующее фото. Тату с УФ-скорпионом на предплечье, поднесенном к камере. На нем – комбинация из цифр и букв.

– Это что такое?

– Охотничий код.

Охотничий код. Бранд удивился такому жаргону и спросил себя, зачем убийце фотографировать часть собственного тела. Видимо, какое-то отвратительное правило Игры. Он снова сосредоточился на УФ-татуировке. Она сильно напоминала ту, что была на ампутированной руке Петера Грубера, с той разницей, что у женщины она была «вставлена» в другую – букет цветов. Кроме того, у этого скорпиона отсутствовали другие части. Какие именно, теперь было ясно. Что не было ясно, так это причина, по которой Бьорк именно сейчас показала ему эти фотографии.