Книга Игра, страница 121 – Ян Бэк

А этого допустить было нельзя.

Адам находился под действием опиата, который получил в качестве обезболивающего от того человека в номере.

– Прими, перед тем как пойдешь. Действие пролонгированное, эффект до двадцати четырех часов. А там я на твоем месте уже постарался бы оказаться в больнице. Но делай как знаешь, – сказал он с таким спокойствием, словно речь шла о царапине на шее.

Адам едва держался на ногах, уже не говоря о том, чтобы ходить не согнувшись. Не облажаться бы… Если он хотел получить все назад.

Если хотел получить назад его.

Адам думал, что умрет от шока и боли. Все происходило у него на глазах. Лезвие скальпеля легко вошло в плоть. Мужчину в облике русской клиентки ничуть не выводили из равновесия сдавленные крики Адама и его попытки сопротивляться. Наоборот, казалось, они его успокаивали.

– Да, давай сопротивляйся сильнее. Это усложняет хирургам задачу. Но они любят непростых пациентов.

В конце концов, напевая «Песенку смурфиков», тот наложил давящую повязку и исчез с его пенисом в ванной. Адама при этом чуть не вырвало при виде перевязанного отростка. Тогда он точно бы умер. Захлебнулся бы из-за кляпа собственной рвотой.

– Сделаю-ка я по-другому, – сказал мужчина, вернувшись из ванной. – Смотри, я хорошенько охлажу твою штучку и сохраню ее для тебя. Несколько часов продержится. Нет, не надо меня благодарить. У кого там завтра дежурство? Говорят, есть хирурги, которые выкидывают такое уже через пару часов, потому что их так учили. Короче, чем лучше ты сделаешь свою работу, тем быстрее получишь его назад. А теперь слушай внимательно, что я скажу.

Он приказал найти Мика, обезвредить и перезвонить. Если все получится как запланировано, пенис отвезут в ту клинику, которую выберет он. Такова была сделка. И цена.

Мик наконец подошел к подъезду и позвонил. Адам проковылял к входной двери. Он ощутимо ослаб. Из-за температуры? А, может, уже инфекцию подцепил? Кажется, он что-то слышал о «гангрене». Тогда это опасно для жизни.

Он заплакал. За последние несколько часов он плакал довольно много, однако никакой пользы в этом не было. Точно так же бесполезно было звонить в полицию. Наоборот. Его отвезли бы в больницу, и шансы вернуть член стали бы нулевыми.

Те несколько часов, когда его еще можно было пришить, почти прошли. Теперь пенис станет просто куском плоти и, в конце концов, сгниет, как и он сам. Адама снова охватил ужас, когда он представил дальнейшую жизнь кастратом.

За эти несколько часов думал он и о суициде. Даже если член пришьют, он будет висеть хоботом, лишенным ощущений, функции, желания – просто шланг, в лучшем случае им можно стоя помочиться. Каждый раз, когда он будет дотрагиваться до него, начнет вспоминать о случившемся и брезговать самим собой.

Я никогда не буду полноценным мужчиной.

Температура, возможно, поднялась от необходимости опорожнить мочевой пузырь – последние несколько часов в туалет хотелось нестерпимо.

– Да?

– Эй, это я пришел, твой сутенер! – прогромыхал в домофон Мик.

– Поднимайся, – сказал Адам и впустил приятеля.

Он сжал ноги, он держал их так все последние часы. Мускулы дрожали от непривычного напряжения. Жжение нарастало.

– Я бы тебе советовал не пить, – сказал ему палач с ледяной улыбкой на губах, перед тем как упаковать все в контейнер, отвязал Адама и оставил как есть – голым, оскопленным, посреди беспорядка, наедине со своей травмой.