Книга Игра, страница 144 – Ян Бэк

Кто-то застонал, но не девушка. По всей видимости, женщина. Та самая, что выдавала себя за Пауля и сожалела, что не прикончила его сразу в сарае. Женщина, расчленившая другую и, кажется, стоявшая за двойным убийством в Гамбурге. Но почему застонала она?

Кракауэр видел, как мужчина вошел в столб света. Фигура казалась гигантской. Его тело светилось там, где не было прикрыто одеждой. По рукам, шее, лицу и голому черепу тянулись ярко светящиеся линии, фигуры и рисунки, перекликавшиеся с мотивами в этом помещении. Кракауэру показалось, что он очутился посреди какого-то психоделического кошмара, однако же все происходило наяву.

Мужчина что-то тащил за собой.

Ту женщину.

Он за волосы выволок ее на середину зала, расположил между прикованной девушкой и колонной, к которой был привязан Кракауэр. Вид у нее был ошарашенный, она пыталась зацепиться за что-нибудь, сопротивлялась, но совладать с мужчиной не могла. Потом он ее отпустил. Она со стоном повалилась на бетонный пол, скорчилась и не вставала.

Мужчина вытащил из кармана какой-то предмет и как будто нажал на кнопку. Кракауэр сразу же услышал скрип и дребезжание. С потолка спустился стальной трос с крюком на конце, наподобие крюка для подвешивания мяса. Мужчина схватил его, встал на колени перед стонущей женщиной, другой рукой вытащил из кармана штанов еще что-то. Выкидной нож. Кракауэр не хотел туда смотреть, и все равно смотрел. Мужчина приставил нож к пятке женщины и сделал надрез. Она закричала и стала его пинать, но это не возымело никакого эффекта. Мужчина тем временем взял крюк, провел им по ее телу, ввел внего. Кракауэр знал, что забитый скот подвешивают за разделенное надвое ахиллово сухожилие, а уж потом потрошат – так поступил сейчас и этот человек. Затем нажал на кнопку пульта. Лебедка поехала вверх. Женщина закричала. Через пару секунд она висела вниз головой примерно в метре от пола. Свободная нога искала в воздухе опору, кровь из пятки текла на ее костюм и выливалась через декольте, попадая на лицо. Кракауэр заметил, что из подколенной ямки тоже текло. Он вспомнил звук, после того как он разбил свое собственное колено, когда упал. Было похоже. Вероятно, мужчина разрезал ей сухожилие, пока она стояла.

– Очень хорошо, – тихо сказал он. – Сама видишь, что от движений только больнее. Но как захочешь… – И обратился к Кракауэру.

Не успел тот набрать в грудь воздуха, как опорожнился его мочевой пузырь. Он не мог, не хотел, не смел вообразить, что собирается этот человек предпринять в отношении него, и все-таки от страха не мог думать ни о чем другом. Крепко зажмурив глаза, он ждал своей участи. Прокола, разреза или еще чего. Он едва дышал.

Вдруг почувствовал, что веревки отсечены. Последовало еще два разреза, освободивших лодыжки. Ноги Кракауэра стали ватными, и он соскользнул вниз по колонне, но мужчина подхватил его под левую руку, поставил прямо и заставил сделать несколько шагов в сторону женщины. Колено у Кракауэра болело адски.

За метр до женщины они остановились.

– Ты предатель, – почти шепотом дохнул человек в ухо Кракауэру, – но я дам тебе шанс все исправить. Даже больше. Ты можешь спасти жизнь последним Жертвам. Будешь героем. Героем. Вот… – И он дал Кракауэру свой нож. Тот в ужасе на него уставился. – Но прежде ты должен освободить мир от нее. Она тоже предала Игру. Она ее извратила. Убила троих, которых убивать было не нужно. Она рассказала мне. Никакой Охотник не убивает больше, чем это необходимо. Она убила. Думала, что сможет связаться со мной, но я-то никогда бы не стал убивать просто так. Этой все было мало. Она– зло!