Книга Игра, страница 21 – Ян Бэк

Бранд встретил строгий взгляд начальника, но промолчал. Хинтерэггер вот-вот должен уйти на пенсию. Он был неплохим начальником, по крайней мере, насколько знал Кристиан. Но сейчас распекал его за действия, избежать которых было невозможно. Бранд остановил террориста единственным доступным способом. Что это противоречило правилам ведения операции, он знал. Что «Кобра» – это не общество имени Джеймса Бонда с лицензией на убийства, – тоже. Однако он действовал согласно обстановке. Его вины в том, что именно он вечно попадает в такие истории, не было.

– Я слушаю!

– Во всех пяти случаях мое вмешательство предотвратило куда большее число пострадавших, – выпалил он заранее подготовленную фразу. Перед глазами встали те пятеро. Ему пришлось убить их. Всех. Иначе погибли бы другие.

Не «всех».

Совесть напомнила Бранду о случае с номером три. Парень приставил нож к горлу одного мэра в Нижней Австрии из-за сноса незаконного построенного им дома и уже сделал надрез. Бранду было не обязательно стрелять сразу в голову. Правой большеберцовой кости, которая мелькнула между ногами заложника, было бы достаточно. Но Бранд потерял время. Единственный раз, когда он не доверился собственной интуиции. Он хотел посмотреть, действительно ли парень порезал кожу или только поцарапал. И хотя Бранда именно за эту операцию хвалили, он знал, что не только местный политик, но и сумасшедший собственник незаконного построенного объекта мог бы остаться в живых. Остальные четверо – нет. Ни единого шанса.

– Твой успех никто и не оспаривает. И все же, Бранд, мы команда. Мы работаем скоординированно. И без насилия, насколько возможно.

Бранд уклонился от взгляда начальника.

– Теперь послушайте-ка меня! – Хинтерэггер повысил голос и ждал, когда Кристиан снова посмотрит на него. – С 2011 года ни один из моих людей не сделал ни единого выстрела в человека. Ни один! И тут приходите вы и палите из пушки, как Джон Рэмбо в свои лучшие годы!

Бранд нахмурил лоб. Было бы занудством утверждать сейчас, что вчера он никак не палил из пушки. Он понимал, куда клонит Хинтерэггер, и хочешь не хочешь ему придется выслушать роптания шефа. Как бывало всегда, когда полицейский в ходе операции кого-то ранил или убил.

– Пять убитых за два года, Бранд. У вас прямо персональный рекорд. И это за все время существования «Кобры». Ни один из «Кобры» во всей Австрии не убил людей больше, чем вы. Даже те, кто всю жизнь проработали в подразделении! А теперь скажите, что я должен сообщить министерству внутренних дел и журналистам?

– Во всех пяти случаях мое вмешательство предотвратило куда большее число пострадавших, – повторил Бранд свое объяснение. Недосып и каша в голове не давали ему по-настоящему сосредоточиться на разговоре.

– А это что такое? – указал Хинтерэггер на правую руку Бранда.

Бранд посмотрел и увидел, что имел в виду полковник: пятна краски выглядывали из-под рубашки. Следы ночных художественных изысканий. Красное пятно, голубое, поверх – длинный мазок черного. Он пытался стереть, потратил на это весь запас теплой воды и полбутылки детского масла, но это место, видимо, не заметил.

– Краска, – без обиняков ответил он. А что ему оставалось?

– Краска.

– Да. Я… рисую.

– Ага.

Тишина.

Бранду стало трудно выносить взгляд Хинтерэггера.