Книга Тайна против всех, страница 29 – Татьяна Полякова, Анна М. Полякова

– Ну что, Танюша, – объявил он, ставя передо мной кружку. – Пришлось ради тебя постараться. Была бы бабушка жива, и мучаться не пришлось бы. Где ты была со своими вопросами всего лишь год назад?

– Кто же знал, что по невероятной случайности мой отец окажется студентом твоей родственницы!

– В общем, как ты понимаешь, многие ее коллеги сейчас там же, где и она, – он ткнул в потолок. – Но кое-кого мне найти удалось. Звонарев Федор Павлович, преподаватель аграрного факультета. Сейчас на пенсии, но группа, в которой твой отец учился, занималась и у него. Бабуля тогда уже опытным сотрудником была, а ему лет было – как тебе сейчас, может, чуть больше.

– Он готов поговорить?

– Обещал, но настаивал на личной встрече. Поэтому хорошо, что ты смогла приехать.

– Когда? – маясь от нетерпения, спросила я.

– После нашего утреннего разговора я успел договориться на сегодняшний вечер, можешь не благодарить, – зарделся Субботкин.

– Ты чудо!

– В бабушкину квартиру поедешь? – спросил он[4].

– Спасибо, есть где остановиться.

Мы договорились, что я вернусь через пару часов, как раз к концу его рабочего дня, и мы вместе отправимся к коллеге покойной Глафиры Дмитриевны. Хотя я, разумеется, готова была сорваться в ту же секунду.

* * *

Субботкин ждал меня у ворот старого аграрного корпуса, что-то разглядывая в своем телефоне. Лазарь, доставивший меня сюда, уезжать отказался, заявив, что будет коротать время прямо в машине, пока я беседую со Звонаревым.

В окнах здания горел тусклый свет, а внутри на нас смотрели двери с облупившейся эмалью в длинных коридорах. Субботкин сказал, что, по словам его бабушки, тут учились выращивать хлеб будущего. Вот только будущее наступило, а хлеб изменился мало. Сейчас обстановка выглядела как декорация к фильму про забытую эпоху.

– Разве старик не на пенсии? – уточнила я, пока мы поднимались по широкой лестнице.

– Не такой уж он и старик, – усмехнулся Виктор. – Предложил встретиться тут, я возражать не стал. Думаю, бывшим преподавателям тут в такой малости не отказывают.

– Татьяна Свиридова, – представил меня Субботкин, когда мы вошли в нужный кабинет. – Дочь Юрия.

Мужчина поднял узкие прищуренные глаза. Взгляд был таким цепким, будто он привык рассматривать своих студентов под микроскопом.

Мы уселись у старого стола, застланного куском выцветшей клеенки.

– Юрина девчонка, что-то есть в чертах, – пробормотал он. – Парень был из тех, кого потом помнишь всю жизнь.

Федор Павлович закурил, и пепел медленно осыпался на бумаги. Видимо, бывший преподаватель мог себе здесь такое позволить.

– Почему?

– Одаренный и харизматичный. Вы пытаетесь его найти, я правильно понял Виктора?

– Нет, на это я не рассчитываю, – призналась я. – Предполагаю, что живым я его уже точно не увижу.

– Вот как, – протянул Звонарев. – Мне очень жаль. И вас, и прекрасного человека, если его действительно больше нет.

– Не стоит, привыкла, – отмахнулась я. – Что еще вам запомнилось?

– Я готов рассказать вам все, что знаю сам, – начал он без лишних вступлений. – Кое-что тогда было странным.

– Что именно? – Я подалась вперед.

– Ваш отец был смышленым парнем. Разумеется, не единственным в своем роде.

– Вы о студентах его курса?

– О нескольких. Они держались вместе. Называли себя коалицией. Смех один, думал я, но потом понял: ребята и впрямь что-то замышляли, да и от остальных держались особняком. Молодежь амбициозная, хотели не просто грядки копать. Все время сидели в одной из лабораторий. Говорили, что экспериментируют с питательными средами и ростом тканей.