Книга Тайна против всех, страница 30 – Татьяна Полякова, Анна М. Полякова

– Это было частью обучения? – уточнила я.

– Нет, их личная инициатива. Скажу вам больше, в ту лабораторию абы кого не пускали.

– И кто контролировал их эксперименты? Преподаватели?

– Думаю, да. Я тогда был младшим сотрудником и старался не лезть туда, куда не просят.

– Разумно, – вклинился Субботкин, но, поймав мой взгляд, тут же замолчал.

– Пару раз я все же присутствовал, точнее, ненадолго заходил, пока ребята работали. Они писали уравнения, строили какие-то схемы, а вот пробирок с тканями я не заметил. Однажды я даже попросил показать результаты эксперимента, мне пообещали, но приглашения я так и не дождался, хотя несколько раз подходил к Трегубову, напоминал.

Фамилия Ланса, произнесенная его устами, пробила меня словно током.

– Как его звали?

– Трегубова? Робертом, он аспирантом был и вроде как за главного в их коалиции.

– А остальных студентов, работавших в лаборатории?

– Только эти двое были моими учениками, другие учились тут же, но у них я не преподавал, не подскажу.

– Лаваль или Стрекалов вам знакомы? – с дрожью в сердце произнесла я фамилии остальных двух моих детдомовских друзей.

Звонарев нахмурился.

– Не припомню, – развел наконец руками.

– Можно взглянуть на лабораторию? – подал голос Виктор.

– Вы о той, где трудились ребята? Ее уже лет двадцать назад как переоборудовали. Теперь там кабинет завхоза.

– И что в итоге, удалось ли им добиться какого-то результата в своих экспериментах?

– Все как-то резко оборвалось. Несколько человек отчислили, лабораторию закрыли, а документы из архива исчезли. Я тогда подумал, что виной тому очередная бюрократическая чистка. Но, видите ли, даже протоколы уничтожения бумаг пропали.

– Вы их искали? – удивилась я.

– Да, спустя несколько лет вдруг вспомнил об их проекте и решил-таки узнать, до чего ребята в итоге дошли.

– Зачем?

– Честно говоря, все это было несколько странно. Факультет у нас аграрный, все мы тут о земле рассуждаем, сельском хозяйстве, селекции, в конце концов. То поколение другое было, не то что сейчас: имелись у нас и ботаники, и философы, и, прости господи, изобретатели вечного двигателя. Только никто не стеснялся своих интересов и не прятался. А вот коалиция вела себя иначе. В те редкие моменты, что я видел их вместе, они часто замолкали при приближении посторонних. А когда я заходил в лабораторию, они рассуждали не о питательных средах.

– О чем же?

– О человеке.

Я нахмурилась.

– Причем не о роли людей в сельском хозяйстве, а скорее в обществе. Проанализировав все спустя годы, я вдруг заинтересовался – а не это ли и было темой для их эксперимента.

– Что именно?

– Это-то мне и хотелось узнать, очень уж неоднозначно все это выглядело, и что интересно – за всю карьеру в стенах университета я больше ничего подобного не видел, я имею в виду настолько замкнутый кружок по интересам, таинственный, я бы даже сказал.

– Юрий Свиридов окончил университет или он был среди отчисленных? – уточнила я.

– Перевелся, кажется, перед последним курсом. Не уверен, нужно уточнить в архиве, но сейчас он закрыт.

– Может быть, вы помните что-то еще о моем отце?

– Он занимался единоборствами, кажется. Крепкий был парень, статный. Пожалуй, это все, Татьяна.

– Спасибо вам, это уже немало, – искренне поблагодарила я Федора Павловича. – Последний вопрос: вы знаете кого-то, кто был бы более осведомлен об их коалиции?