Онлайн книга «Искатель, 2006 № 10»
|
Хотя Китайгородцеву уже не раз приходилось ездить по этой лесной дороге, сейчас она казалась ему незнакомой. Деревья сбросили листву, на землю лег снег — картина изменилась до неузнаваемости. В свете автомобильных фар проявился из темноты полуразрушенный домик отсутствующей охраны, а дальше уже была двухкилометровая узкая дорога, которая должна вывести прямо к дому, и на этой усыпанной снегомдороге четко пролегли колеи от автомобильных шин. Было заметно, что редко здесь проезжают машины. Когда деревья расступились, открыв взорам обширную заснеженную лужайку, Китайгородцев не смог сдержать возгласа удивления: дом, который он привык видеть безжизненным и мрачным, был ярко освещен. У высокого крыльца стояли две машины. — У них, похоже, гости, — процедил Хамза. Гости — это плохо. Это помеха. Китайгородцев понимал. Подъехали ближе. — Здесь Лисицын, — определил Хамза. Точно: знакомые «Бентли» и «Лендровер». Час от часу не легче. Возле машин никого не было. В машинах тоже. — Пошли! — скомандовал Хамза и стал первым подниматься по ступеням. Лапутин и Китайгородцев последовали за ним. Хамза повращал ручку старомодного звонка. Долго ждали, но никто к ним не вышел. Тогда они просто открыли дверь, которая была не заперта, как оказалось. Массивная люстра скупо освещала огромный безлюдный зал. — Как думаешь, где они все могут быть? — спросил Хамза Китай городцева. Тот выразительно указал взглядом на лестницу, ведущую на второй этаж. Хамза попросил Лапутина осмотреть помещения первого этажа, а сам пошел наверх, жестом позвав за собой Китайгородцева. И наверху тут и там горели светильники. Створки дверей были распахнуты, за ними начиналась анфилада комнат. Хамза направился туда. В первом же зале, стены которого были увешаны картинами, Китайгородцев обратил внимание Хамзы на портрет Стаса Георгиевича Лисицына. Хамза всмотрелся в изображение человека, одетого как царедворец, и было заметно: удивлен. Следующие комнаты на их пути тоже были освещены и тоже безлюдны. И ни звука во всем доме. Анфилада тянулась долго, десяток залов, никак не меньше. Были залы, мрачные на вид. Обшитые темным деревом, с пурпурным бархатом штор и потемневшей бронзой неярких светильников. Два или три зала выглядели повеселее, живость им придавала торжественная позолота, красный атлас мебельной обивки, да и сама мебель здесь была не тяжеловесно-основательной, а вычурной — стиль разгульных французских королей. Но по-прежнему Китайгородцеву казалось, что он находится среди декораций — не было у него ощущения того, что люди здесь живут каждодневной будничной жизнью. За анфиладой комнат обнаружилась лестница, ведущая вниз. Итам, внизу, слышались голоса. Пока еще невнятные, практически неразличимые, но там явно кто-то был. Хамза и Китайгородцев спустились вниз. Здесь тоже были комнаты, но не такие помпезные, как наверху. Мебель попроще, площадь комнат поменьше — для челяди, наверное, или для не заслуживших особого почтения гостей. Настоящий лабиринт, где легко можно было заплутать. Хамза с Китайгородцевым шли, ориентируясь по звучащим в глубине этого лабиринта голосам. Первым они увидели одного из охранников Стаса Георгиевича. Охранник их признал, и похоже было, что сильно удивился. Дорогу в комнату он им не преградил. В комнате находился Стас Лисицын, собственной персоной. Одет в пальто, словно только что вошел. Он был мрачен, как проигравший битву маршал. И тоже, кажется, удивился появлению гостей в столь поздний час. Смотрел на вошедших, ожидая разъяснений. |