Онлайн книга «Искатель, 2006 № 08»
|
— Петя, ты почти все рассказал…Давай уж правду всю. — Не могу. — Ага, клятва? — Разве можно навредить Тамаре Леонидовне? — Нельзя, — согласился я. 8 Вот загадка. Растет умным, хорошим, воспитанным, а вырастает никчемностью. Растет хулиганистым, разболтанным, туповатым, а вырастает интересной и значимой личностью. На Петьку я мог, конечно, надавить. Признался бы. Но мне он нравился. Держал клятвенное слово. Любознателен, как истинный ученый. Ходит по сырым яйцам… А когда станет взрослым, не откажется ли вывести корову со сгущенкой?.. Уроки кончились, и ребята небольшими группами высыпали во двор. Я спросил у них, где Вера Черенкова. — Вон к машине пошла, — сказал мальчишка. Машина стояла за школьной оградой. Я плохо разбираюсь в них. Широкая, вальяжная и за счет фар какая-то лупоглазая. Девочку я не догнал. Она юркнула в машину и захлопнула дверцу. Некоторые родители возили детей в школу на автомобилях и потом за ними приезжали. Я вжался очками в ветровое стекло, обозначая свое присутствие. Дверца открылась, и на землю ступил высокий мужчина в широкополом кожаном пальто нараспашку. Он спросил кратко, но выразительно: — Ну? — Вы отец Веры Черенковой? — Ну? — Мне нужно с ней поговорить. — О чем? — О школьных делах. — А ты кто? — Во-первых, не «ты»… Объяснить ему, что я не ты, а вы, успеть мне не удалось. Руками, как механическими щупальцами, он схватил края моей куртки и перекрутил ее. Дышать стало нечем. То ли от внезапности, то ли кислороду не хватило, но ноги мои ослабели. Одной рукой я держался за машину, второй за собственный портфель, стоявший на капоте. На глазах всей школы… Стыд и обида… Портфель, словно уловив мое состояние, медленно заскользил по отполированной поверхности, как с горки. Я придал ему скорости и раззудил плечо для полного маха руки. Описав полукруг, портфель боком врезался в голову моего душителя, в районе уха… Он отпустил меня и неожиданно сел на землю. Я испугался, потому что портфель был следственным: фотоаппарат, металлические скребки и разные пинцеты, коробки с реагентами, папки с набором протоколов, рулетка… Вдобавок я сунул в него толстенный том, почти восемьсот страниц, книгу под названием «Язвы Петербурга»… Водитель вставал медленно, словно земля под ним оказалась нетвердой. Но когда встал, я понял, что сейчас нетвердой земля станет для меня. Он смотрел на мою фигуру, как хищник раздумчивосмотрит на слишком мелкую добычу. — У меня есть оружие, — предупредил я, не уточняя, что оно лежит в сейфе кабинета. Со мной был только увесистый портфель. Я приподнял его, намереваясь прикрыться, как щитом. Неужели его не остановит моя седина, очки, возраст?.. Его остановил топот подбежавшего охранника школы: — Гражданин Черенков! Это же следователь прокуратуры. Напряжение с Черенкова скатилось. На лице вопросительное недоумение: бить меня или не бить? Ярость прорвалась словесно: — Издеваться над ребенком никому не позволю! — Почему «издеваться»? — возразил я. — Вера теперь лечится у психиатра! — Лечится… Почему? — После той истории в лесу. — А какая история? — Она не говорит. — Гражданин Черенков, я как раз и хочу разобраться… — Распустили преступность, а теперь разбираетесь? Насчет «распустили преступность» я был согласен. Пострадавшие частенько злость с бандитов переносили на государство и его представителей. И правильно делали. В конце концов, мошенники, квартирное ворье, фиктивные риэлторы, денежные пирамиды возникали в результате слабости государства. |