Онлайн книга «Искатель, 2006 № 08»
|
— Вы не ученый, а следователь! — Ученым-то быть легче, — буркнул я ни к чему. Дверь открылась. Учительница шагнула в переднюю. Полумрак мне помог втиснуться. Она включила свет и ахнула: — А я вас не приглашала. Вы же нахал. У вешалки стояло креслице. Я прыгнул в него и уселся, потому что выпихнуть сидячего труднее, чем стоячего. — Нет, Тамара Леонидовна, я следователь. Почему-то объяснение моего нахальства ее удивило. А я добавил: — Вы меня тоже обманули. — В чем? — Во многом. — Неужели? — чуть растерянно удивилась она. Разбираться в передней было неуютно. Учительница провела меня в комнату, где я постарался поскорее закрепиться в кресле и оглядеться попристальнее. Ничего не изменилось. Все распотрошено, но ничего не собрано. Передумала уезжать? — В чем же я вас обманула? — вырвалось у нее требовательно. — Например, про кошку… — Это так важно? — Шея у вас до сих пор заклеена. — Что вам до моей шеи? — Умолчали про НЛО… — улыбнулся я, сглаживая глупость сказанного. — Всякую ерунду собираете… — Значит, НЛО не было? — Неужели у вас нет вопросов серьезных? — Есть, Тамара Леонидовна. Почему скрыли, что с физиком у вас роман? Она похожа на ромашку… Походя ударишь палкой по голенастому цветку, а он не оторвется — лишь поникнет головкой до самой земли. Учительница перегнулась, как подсеченная ромашка. — Сергей Георгиевич… вы подозреваете физика? — В чем? — ухватился я. — Его не в чем подозревать. — Почему же он сбежал? — Он не сбежал. — А что? — Не знаю. Спроси о том, не знаю о чем… Шаг в темноте. При любом допросе есть очевидная веха — преступление. Здесь вроде бы и его нет. А что есть, не знаю. Нужно менять ракурс беседы.И я пустился в примитивный перебор, который надопросах обычно не применял из-за малой эффективности: — Тамара Леонидовна, у вас есть враги? — Если и есть, то я их не знаю. — Эксцессы в школе? — Не было. — Родственники? — Они живут в другом городе. — Соседи? — Мирные люди. — Ну а любовь? — Какая любовь… Она растерянно оглядела комнату, словно поискала ее — любовь. Что за любовь, которой стесняются? Я чего-то не понимал, поэтому спросил прямо, как выругался: — С физиком были в интимных отношениях? — Как вы смеете? — У меня такая работа. — Копаться в грязном белье… — А вы его не пачкайте! — вырвалось у меня. — Разве пачкаю… я? — Вы все о себе. А о детях подумали? Одна девочка попала к психиатру. Другие ребята переживают, потому что им приходится врать. Не так ли? — Разве… — Они это делают ради вас. Защищают. От чего? Что произошло на этом пикнике? — Дьявольский пикник, — прошептала Тамара Леонидовна. Она встала. Мне показалось, что уйдет, но, бессмысленно потоптавшись, села на прежнее место. Зачем же вставала? Чтобы скрыть от меня нахлынувшие слезы. Да я их почти и не видел, потому что видел другое… Согбенную фигуру, словно уменьшенную в размере, помутневшую голубизну глаз, потускневший блеск волос, сжатые губы, не имевшие сил разомкнуться для каких-то главных слов. Я вскочил и уронил портфель на пол. И уже инстинктивно погладил ее по плечу: — Тамара, успокойся… — Вы следователь… Ищите преступников… — Прежде всего, ищу истину. — Да? — изумилась она. — А зачем? — Без истины трудно жить. — О, Сергей Георгиевич… Пожилой человек… Неужели не знаете, что без истины трудно жить, а с истиной жить невозможно? |