Книга И всюду кровь, страница 179 – Эллиот Харпер

– Что? – ожил Адам, все это время с интересом наблюдая за ее легким трансом. – Не все?

– Я уверена, есть еще. Эти девочки должны были показать Роберта кому-то из своих подруг.

Миддлтон резко выдохнул. Несколько секунд он молча смотрел на Билли в легком удивлении. То, чему учат в Куантико, она выдала так непринужденно, будто занималась этим всю сознательную жизнь. До этого момента Адаму не приходилось испытывать ничего подобного в обществе девушки. Конечно, он неоднократно работал с женщинами, но это было деловое взаимодействие с такими же подготовленными сотрудниками. Они все окончили одну академию, а Билли в основном опиралась на личный подход и природное чутье.

Мария никогда не интересовалась работой Адама – ее привлекали только самые громкие дела, которые она обычно использовала в качестве личного пиара среди своих обеспеченных псевдодрузей и влиятельных знакомых из мира бизнеса, частью которого управляла по воле своего отца. «Успешный агент ФБР, задерживающий самых опасных серийных убийц» определенно повышал статус Марии в ее окружении, но она никогда не стала бы помогать Адаму в расследовании, не считая нужным как-либо подключаться к этой части его жизни. Но в то же время она настолько сильно ревновала Миддлтона к работе, что порой сводила его с ума. И долгое время Адам всерьез полагал, что все ее обиды и ревность вполне оправданы, ведь какая нормальная девушка сможет вынести такую мощную соперницу – работу в Бюро. Но жестокость, с которой Мария переворачивала с ног на голову всю его личную жизнь, беспощадно отравляя его существование холодом и манипуляциями, едва ли была чем-то на самом деле естественным и заслуженным.

С Билли все оказалось иначе, и не только из-за их с Адамом общего дела. Даже если бы они познакомились при других обстоятельствах, вряд ли Миддлтон смотрел бы на нее иначе. Стремительно ворвавшись в его привычный порядок, она, сама о том не подозревая, показала, что под слоем пепла, оставшегося после тяжелых отношений, внутри Адама все это время теплилась жизнь.

«Она прекрасна».

И она – невеста Розенберга.

– Это… кхм, это может быть правдой. – Адам с трудом подобрал слова. – Если ты права и такой снимок существует, это поможет дополнительно подтвердить в суде причастность Андерсона к убийству. Завтра попрошу еще раз проверить все контакты и переписку в телефонах Трисс и Ирмы и в их социальных сетях. Знаешь, я… – Он перевел взгляд с фотографий на Билли. – Впечатлен.

Она не нашла, что ответить, – ни пока очень внимательно смотрела на него, пытаясь почувствовать подвох в словах, но видела лишь нечто противоположное, ни пока осознавала, что тот, кто обладает куда большим опытом, возможностями и навыками, говорит ей подобные слова и даже не пытается отшутиться или как-то ее зацепить.

Это было особое признание значимости, которое Билли всегда жаждала получить от близких людей, но встретила в совершенно другом человеке. И чем дольше она смотрела ему в глаза, тем больше убеждалась, что ей не кажется: Адам не шутит, не притворяется, не пытается поглумиться и, похоже, не считает ее неразумной девицей, ничего не смыслящей в настоящей работе.

«Почему здесь так жарко?…» – пронеслось в ее голове.

Но если бы она знала, что творится внутри у Адама: «Скажи что-нибудь. Скажи, не смотри на нее так. И, самое главное, не пытайся отыскать в ее взгляде намек на то, чему никогда не бывать и что ты сам выдумал только потому, что забыл, каково это – жить, а не существовать, переживать эмоции, а не подавлять, испытывать чувства, а не пародию на них».