Книга И всюду кровь, страница 47 – Эллиот Харпер

– Как вы думаете, почему Роберт Андерсон сбежал после внесенного залога?

Она удивленно посмотрела на Адама.

– Потому что… – Билли вздохнула. – Потому что он не ограничился одной нелегальной сделкой, и список его заслуг гораздо длиннее и красочнее. Просто Роберт довольно неплохо заметает следы. Заметал, – поправилась она, – пока… не попался. А когда его прижали и началось расследование, он, скорее всего, понял, что где-то осталась лужа, которую он не успел прикрыть салфеткой. Возможно, даже не одна. И если бы этот шкаф с финансовыми скелетами вскрылся, срок Роберта мог увеличиться в несколько раз.

«Он знал, что какое-то дерьмо всплывет в ходе расследования», – заявила Билли, когда подключила Тони к поискам очередного беглеца.

– С финансовыми? – осторожно уточнил Адам.

Билли приоткрыла рот и замерла: «Нет».

– Чем, по вашей версии, таким страшным он мог заниматься, чтобы, не дождавшись суда, сбежать? Способствовал переводам на тайные счета Аль-Каиды? Спонсировал любителей детской порнографии? – Адам склонил голову набок. – Андерсону уже грозил срок, который он мог провести с комфортом, даже если подписал еще пару-тройку незаконных бумаг. Но он сбежал, и для этого имелась более основательная причина.

«Нет, это не так, нет», – Билли с трудом переборола порыв зажмуриться – не столько из-за света, сколько из-за нежелания слушать все, что вываливает на нее Миддлтон. А еще эти надоедливые мысли про запертую дверь и человека в квартире, которые не давали покоя все утро.

– Дело губернатора Келли, – подсказал Адам.

Билли тяжело вздохнула и потерла холодный лоб. Она прекрасно понимала, к чему ведет Миддлтон. Три месяца назад новый губернатор штата Иллинойс объявил о частичной отмене моратория на смертную казнь в отношении особо тяжких преступлений. Если докажут причастность Роберта к совершенным убийствам (или просто повесят на него всю вину), с большой вероятностью он попадет под это исключение.

Нет, это какой-то бред. Логичный, но бред. Не может быть, чтобы сейчас они говорили об одном и том же человеке.

– Бритва Оккама, – сказал Адам. – Иногда самое очевидное объяснение – единственно верное.

– Бритва Хэнлона, – отбила мяч Билли. – Не приписывайте злой умысел тому, что можно объяснить глупостью.

– Но и не исключайте злонамеренность. Кажется, так заканчивалась эта фраза?

Билли закатила глаза и подергала ремешок от часов. Еще немного, и этот яркий свет вынудит ее лезть на стены.

– Я понимаю, вы проделали сложную работу, Билли. И несправедливо, что для вас все закончится вот так, но… иногда можно не увидеть зло даже в тех, о ком известно практически все.

Билли не ответила – вместо этого продолжила увлеченно разглядывать свои пальцы и напряженно хмурить брови.

– На сегодня достаточно, – заключил Миддлтон. Допрос был окончен, но желание отпускать Билли, как ни странно, практически равнялось нулю. – Я попрошу вас только об одном…

– Держаться подальше от этого дела и Андерсона? – догадалась она.

– Вот видите, – улыбнулся Мидлтон, – мы с вами уже понимаем друг друга с полуслова.

– В таком случае, – Билли наклонилась к столу, – вы знаете мой ответ.

Адам отделался кивком. Конечно, он знает. Но черт возьми.

– И еще кое-что… – Билли встала и с удовольствием размяла затекшие ноги и спину, подумав, что на такие стулья надо вводить отдельный мораторий. – Вы же все равно продолжите следить за мной? Я спрашиваю, чтобы понимать, задергивать мне шторы или нет. – Секундная тишина. – Это шутка. Почти.