Книга Изола, страница 13 – Аллегра Гудман

– Ты будешь Разумом, – заявила я Клэр. – Твоя мать – Праведностью. А Дамьен – Правосудием.

– А ты? – уточнила Клэр.

– Мне роли не хватило, так что буду самой писательницей, – ответила я, и подруга расплылась в улыбке.

Увы, все эти истории занимали нас лишь на время. Слова никак не помогали согреться, не в силах были вернуть меня в прежние покои, которые пришлось покинуть. А примеру доблестных героинь сочинения трудно было следовать. Ну как жить подобно Цирцее, если ты не колдунья? Как, подобно Томирис, добиться славных побед, если у тебя нет армии? У нас не было ни солдат, ни магического дара, мы всецело зависели от воли моего опекуна.

– Удел мореплавателей жесток, – заметила как‐то Клэр. И это была чистая правда. В море столько опасностей! Тебя могут найти пираты или взять на абордаж англичане. А если и получится избежать такой участи, то от капризов погоды никуда не спрячешься. Часто случаются бури, порой поднимаются такие волны, что не выдержит даже самый прочный корабль. Тогда соленая вода накрывает судно, заполняет его, и оно беспомощно идет ко дну вместе с бочками вина, мешками специй и полными золота сундуками.

Мы с подругой устроились у окна и смотрели на летние поля. На них трудились крестьяне – крохотные, как муравьи, с маленькими, будто желуди, тележками. Вот только эти мирные картины уже не внушали мне той радости, которую я чувствовала раньше.

– Какое Роберваль вообще имел право закладывать мой замок? – проворчала я.

– У него беда с деньгами, – напомнила Клэр приглушенным голосом.

– Из-за чего?

– Матушка говорит, он потерял в море целое состояние.

– Но сам как‐то выжил.

– Да, и очень ждет встречи с королем.

Мой опекун надеялся пересечься с правителем, пока тот путешествует по стране, и попросить королевский патент, который даст право начать все заново. А там уже, если удастся скопить денег и поймать попутный ветер, можно будет и в море вернуться. Вот только мы уже давно не получали о Робервале никаких вестей.

В августе в саду было даже теплее, чем у нас в покоях. Мы гуляли по дорожкам, подставляя лица солнцу, а вокруг нас вились мошки и поденки. До чего они похожи на нас, рассуждала мадам Д’Артуа, и насколько хрупко все живое. Розы осыпаются, крылатые насекомые живут лишь один день. Полагаться можно только на Провидение, наставляла она и рассказывала притчи о смертных добродетелях, как я их называла: терпении, смирении и трудолюбии.

– Никакие они не смертные, – возразила Клэр.

– Ну а как иначе! – парировала я.

– Вообще‐то, это самые нужные качества.

– Вот когда верну замок, тогда и стану терпеливой, – отрезала я.

Позабыв о смирении, я наблюдала, как мой дом наполняют чужаки. Отбросив всякое терпение, следила, как их слуги снуют по нашим коридорам, как лошади набиваются в наши конюшни и расхаживают по мощеному двору. Мадам Монфор оказалась еще совсем юной красавицей, а вот ее супруг был старше и ступал куда тяжелее. У него имелось двое сыновей от первой жены, которая некоторое время назад умерла. Эти самые сыновья, Николя и Дени, обладали высоким ростом и взбалмошным, шумным нравом. Мы не раз видели в окно, как они скачут верхом в дорогих седлах, поднимая облака пыли. Если мы пересекались на какой‐нибудь из садовых тропок, братья провожали нас презрительным взглядом.