Книга Изола, страница 175 – Аллегра Гудман

Он потащил меня из зала в угол галереи, куда не доставал свет от свечей. Проворно, как коршун, Роберваль прижал меня к темной стенке.

– Надолго я тебя не задержу, – с фальшивой учтивостью проговорил он, не ослабляя хватку.

– Ни секунды с вами разговаривать не желаю, – отчеканила я.

– И это после всего, что было?

– Именно так.

– Кузина, – насмешливо протянул он, – я ведь подошел тебя поздравить.

– С чем это?

– С возвращением! Очень ему рад.

– Рады?

– Ну конечно! – Он отпустил меня, но по-прежнему стоял так близко, что в любой момент мог снова схватить. Роберваль загораживал собой свет, и в полумраке мои драгоценности поблекли, а алое платье стало почти таким же черным, как его одежды. – Чудесно выглядишь, – продолжил он.

В зале раздался вой фанфар и шорох пышных платьев. Королевы я не видела, но поняла, что она вышла к публике.

– Напомните, как Господь поступает с льстецами? – спросила я у Роберваля.

– Я вовсе не льщу, а говорю чистую правду.

– Правду? Тогда признались бы, что не ожидали меня увидеть.

– Я вообще не привык питать ожиданий.

– Удивительно.

Сеньор Монфор тем временем уже приветствовал ее величество:

– Примите нашу скромную благодарность за ваш визит.

Я повернулась, чтобы идти в зал, но опекун меня не пустил.

– Нет. Стой, – рявкнул он, позабыв о вежливости.

– Думаете, я и теперь буду молча внимать каждому вашему слову?

– Какая же ты стала дерзкая, – нахмурился он.

– Вы ведь хотели моей смерти.

– Будь это так, я бы сам тебя убил, – спокойно возразил Роберваль.

– Вы бросили нас на необитаемом острове на верную гибель.

– Всему виной твои преступления.

– Это вам‐то о преступлениях рассуждать?!

– Тсс.

– Вы продали мои земли! – яростным шепотом напомнила я.

– Они по праву принадлежали мне.

– Только до поры до времени.

– Может, хватит уже ныть? – запрокинув голову назад, вознегодовал Роберваль.

Я бросилась на него.

Он усмехнулся, схватил меня за запястья и оттолкнул от себя.

– Что это ты, драться вздумала?

– Я вас уничтожу, – дрогнувшим голосом пообещала я.

– За что? Я был к тебе милосерден, – напомнил Роберваль и отпустил меня.

– Я выжила отнюдь не по вашей милости, а благодаря собственной воле и Господней благости. Я все расскажу королеве.

– Как раз хотел дать тебе пару советов.

– Вы еще смеете мне советовать?

– Следи за тем, что говоришь.

– Ну надо же, вы, я смотрю, разволновались? Боитесь, что ее величество узнает, какой вы на самом деле?

– Она и так знает. Я много раз встречал ее при дворе, – ответил мой опекун.

– И теперь вы надеетесь, что я не стану развеивать ее иллюзии.

– Скорее, что не будешь строить из себя дурочку.

– Я просто честно расскажу, где и как выживала. Ничего дурного тут нет.

– Не стоит изображать мученицу, если ты совсем не святая, – предостерег Роберваль.

– Что вы вообще знаете о муках и святости?

– Я знаю, что Господь презирает лжецов, – отчеканил он.

– Я и не лгу. И потому мне не страшно.

Из зала доносились приятные мелодии, негромкие разговоры и смех.

– А я тебе говорю, что ты лживая бесстыдница. Ты соблазнила моего слугу, чтобы строить против меня козни.

– А вы украли мое наследство, а потом и меня саму! – парировала я, будучи прилежной ученицей своего опекуна.

Он вздохнул и подчеркнуто терпеливым тоном сказал:

– Хватит спорить, лучше послушай меня.

– Думаете, у меня есть хоть капелька желания вас слушать?