Книга Изола, страница 173 – Аллегра Гудман

– Ну что, готова? – поторопила меня Анна.

– Да.

– Все будет хорошо, просто расскажи ее величеству то, что рассказывала нам, – посоветовала сеньора Екатерина.

– Сейчас мы тебя подготовим, чтобы и выглядела ты подобающе, – добавила Луиза.

Подобающе. Кому это мне надо уподобиться? Почему нельзя остаться собой, думала я, хоть и понимала, что не вправе спорить.

Две служанки сняли с меня голубое платье, и я осталась в простой сорочке, которую мне тоже одолжила Клэр. До чего же невзрачное исподнее, вдруг подумала я. Дочери сеньоры Екатерины переглянулись, но Луиза ограничилась великодушным:

– Присаживайся, и начнем.

Коллетт, ее личная парикмахерша, распустила мне волосы.

Потом медленно и старательно расчесала их и снова заколола. Мне вспомнилась Дамьен. Каждое утро моя дорогая няня вот так меня причесывала. А каждый вечер распутывала свалявшиеся колтуны.

Вскоре Коллетт протянула мне зеркало. Блестящими локонами можно было только любоваться, но вот веснушчатое лицо! Падчерицы хозяйки оглядывали меня с сочувствием.

– Мы замажем веснушки, – пообещала Луиза.

– Только не слишком ярко, – наставляла Анна парикмахершу. – Чтобы в свете свечей ничего не было видно.

Коллетт, настоящая искусница, покрыла мне нос и щеки тончайшим слоем белил. Кожу тут же неприятно стянуло, страшно было даже улыбнуться. Затем губы намазали алой краской.

– Какая красавица! – восхитилась Луиза, увидев итог моего преображения.

Лицо у меня было словно фарфоровое, а губы – красные, как лепестки роз. По моему виду никто бы и не догадался, какие лишения мне пришлось претерпеть.

– А теперь наряд! – воскликнула Луиза и позвала служанок.

Осторожно, точно им и самим эта работа была в новинку, они надели на меня золотистую нижнюю юбку. Она была до того тонкой, что боязно было притронуться к ткани. Даже Анна, Луиза и сеньора Екатерина старались двигаться аккуратно, чтобы не наступить мне на подол.

Одна из служанок придерживала подол, а вторая затянула на мне пояс. Затем они помогли мне переоблачиться в другую сорочку того же сияющего цвета.

Дальше на меня надели юбку из тяжелой золотой парчи с узорами в виде лабиринта и натянули рукава из той же ткани. Они плотно облегали предплечья, но у локтя расширялись, чтобы снова сузиться у запястий. Из-под парчи выбивались манжеты сорочки, но служанки красиво подвернули их и прихватили запонками.

Поверх золотого наряда шла еще одна юбка, из красной парчи. Ткань была такой тяжелой и платье так туго затянули на мне, что мне казалось, будто я в доспехах. Спереди у верхней юбки был разрез, сквозь который выглядывала золотая парча. Сестры и сеньора Екатерина отступили назад, любуясь моим нарядом.

Лиф платья тоже был сшит из алой парчи, а вдоль квадратного выреза тянулся узор из жемчужинок. Служанки затянули шнуровку лифа, пущенную по бокам чуть ниже подмышек, и я словно превратилась в воина в стальном нагруднике.

– Ну-ка, подними руки еще разок, – велела мне Луиза, и служанки подкололи маленькими булавками рукава, доходившие до запястий, и закрепили края так, чтобы из-под алой парчи тоже выглядывало золото.

Неужели я осталась той же девушкой, что выживала на острове в жалких лохмотьях? В душе я именно такой и была, пусть по наряду и не скажешь.

Я надела золотистые туфельки, а Коллетт повязала мне на голову алую ленту, расшитую золотом и жемчугом. Затем сама сеньора Екатерина надела мне пояс, тоже украшенный золотом и жемчугом, и повесила на шею золотую цепочку с рубином.