Книга Изола, страница 94 – Аллегра Гудман

Тогда он взялся за пилу, но и она оказалась почти бессильна. Удалось отрезать несколько маленьких веточек, но ствол не поддавался.

– Что ж, тогда воспользуемся тем, что есть, – заключил Огюст.

Две массивные ветки на дубе изгибались на такой высоте, что под ними можно было устроиться на ночлег.

– Жилища из этого дуба не получится, но от ветра он нас укроет, – продолжал Огюст.

Он отделил нужные ветки от ствола при помощи топора. Каждая из них была размером с небольшое деревце.

– Надо оттащить их подальше, а то проку не будет, – заметила Дамьен.

Огюст поволок ветки подальше от той части берега, которую затапливало во время прилива. Иногда камни мешали, и приходилось сперва убирать их с дороги. Тут ему помогала Дамьен, вооружившаяся лопатой.

Я наклонилась и подняла один из камней. Он оказался удивительно тяжелым.

– Это работа не для тебя, – предупредила няня.

Я отбросила камень в сторону и взяла другой, но и тот весил чуть ли не целую тонну.

– Отойди! – велела Дамьен, и я повиновалась.

Самые крупные камни убирал Огюст, но Дамьен почти не уступала ему в ловкости и откидывала весьма увесистые глыбы.

– Я и не знала, что ты такая силачка! – крикнула я ей.

– Уж как копать‐то, я не забыла, – ответила няня, не прерывая работы.

– А когда ты этому научилась?

– Еще дома.

– То есть как? – удивилась я. На моей памяти ничего подобного не происходило. А потом я догадалась, что старушка говорит про свой родной дом и про время, когда она еще не служила моей семье. Но ведь в наш замок Дамьен попала еще ребенком… – Неужели тебе в детстве приходилось так тяжело работать?

Дамьен с Огюстом протащили ветку еще немного вперед и остановились перевести дыхание.

– Я делала, что могла, – ответила мне няня.

Наконец мои спутники затащили обе ветки на гранитный выступ и с довольным видом оглядели плоды своих трудов.

– Вот и будет нам укрытие, – изрек Огюст.

Гранитный выступ стал полом, изогнутые ветки – крышей и стенами нашей, как мы в шутку ее назвали, хижины. Огюст перетащил туда все наши вещи и дрова, а когда высохла парусина, мы накрыли ею ветки и подвязали уголки.

Перед хижиной мы расчистили место для нового костра: он стал нам домашним очагом. Вокруг него мы поставили сундуки вместо стульев и сели подкрепиться галетами и соленой рыбой. Потом выпили еще вина и налили в опустевшую бутылку воды, собравшейся в лунках на камнях. В тот вечер у нас просто голова шла кругом: нас одолевало отчаяние, но вместе с тем мы чувствовали в себе удивительную храбрость.

Когда небо заметно потускнело, Огюст срезал немного торфа, чтобы устроить в нашей хижине что‐то вроде постели.

– Торф будет вместо матраса, а сверху положим простыню, – объяснил он.

– Ну уж нет, – отказалась няня. – Не буду я белье доставать. Оно же сразу испортится!

– Может, тогда проверите, нормально ли будет лежать? – предложил Огюст.

Дамьен, не теряя времени даром, заползла под ветки.

– Что же ты плащ не сняла? – спросила я.

– Еще чего, – проворчала Дамьен. – Только не здесь.

– Вам удобно? – учтиво спросил Огюст.

Няня ответила не сразу.

– Насколько вообще может быть удобно спать на земле посреди острова, – проворчала она наконец. – Впрочем, слава Богу и за такую постель.

Она быстро уснула – усталость сделала свое дело, – а мы с Огюстом еще немного постояли на выступе. Вскоре ветер улегся, а птицы затихли. Тишину нарушал только шум волн, набегавших на камни. Мрак окутал незнакомую землю, куда нас забросила судьба. Мы крепко обнялись.