Книга Долгие северные ночи, страница 122 – Влада Ольховская

Хотя с чего он взял, что будет так просто? Никто не печатает приглашения на кровавую резню в обычной городской типографии! То, что здесь собрано, бьет по Лесову как по хозяину детского клуба, но не делает его маньякам…

Однако и не доказывает, что он не маньяк.

Поэтому Гарик не спешил к выходу. Он остановился, осмотрелся по сторонам и нехорошо ухмыльнулся.

Уходить без привета хозяину вечеринки было бы невежливо…

* * *

Матвей никому не рассказывал, кто он такой, а сами они его не узнавали. Таиса хотела поехать с ним, но на сей раз он запретил – именно запретил, не просто попросил ее остаться в стороне. Есть задания, с которыми нужно справляться самостоятельно по разным причинам.

Он убеждался, что все потенциальные жертвы получили его предупреждение, а заодно и смотрел, какую жизнь они сумели наладить за годы, прошедшие с Фабрики. Он помнил о том, что в список включил только наиболее уязвимых женщин, и даже они справлялись неплохо. Они не стали богатыми, не написали книгу о своем детстве, многие, кажется, сумели забыть о том, что было. Но они жили нормальной жизнью и казались если не счастливыми, то не несчастными. Это не так уж плохо…

Нельзя сказать, что люди, которых он предупредил, теперь в безопасности. Но они определенно будут настороже, даже если не поверили ему. Тех же, кто открыто посмеялся или показался слишком напуганным, Матвей собирался держать под наблюдением – не личным, разумеется, но Форсов уже пообещал передать их имена полиции. Там к подобным просьбам относятся без энтузиазма, однако все понимают и обычно не отказывают.

Так что начался день неплохо – а потом уперся в закрытую дверь квартиры семьи Гримовых.

Насчет этого визита у Матвея изначально были определенные опасения: Кристина не ответила на его письмо, не сняла трубку, когда он звонил. Но в розыске она не числилась, в пятницу появилась на работе, как и положено. Так что оснований для беспокойства не было, кроме интуитивного ощущения, что что-то не так, а его к делу не привяжешь.

Матвей не был лично знаком с Кристиной, тогда еще носившей фамилию Сумич, но о ее истории слышал. Дело получилось громкое даже по меркам Фабрики, где жизнь, здоровье и достоинство никогда не были в цене.

Кристину заставляли работать с особо важными клиентами. Она этим не наслаждалась, но и не сопротивлялась – поняла, что сделает только хуже. Она была одной из многих, Матвей не обращал на нее внимания, ему было не до того. О Кристине заговорили после чудовищной истории с одним из клиентов, который забавы ради швырнул девушку в клетку со сторожевой собакой.

Он никак это толком не объяснил. Кристина не спорила с ним, не оскорбляла, не собиралась убегать. Ему просто захотелось посмотреть, что с ней будет в таких обстоятельствах. Это не редкость на Фабрике, там многие забывали, что купленные ими «игрушки» – это, вообще-то, люди. Просто желания обычно не выходили за предсказуемые пределы… А в тот раз дело закончилось бедой.

Отчаянные крики Кристины быстро привлекли внимание, девушку спасли подоспевшие охранники. Она выжила – но немалой ценой: с ней на всю жизнь остались шрамы на руках и изуродованное лицо. Клиент же отделался штрафом, из Фабрики он вышел с улыбкой и уверенным заявлением, что «оно того стоило».

Кристину подлатали, но полноценную пластическую операцию делать не стали, Горбунец сообразил, что некоторых богатых клиентов привлекает как раз такая внешность. Вряд ли Кристина долго выдержала бы подобную жизнь, но вскоре Фабрику наконец прикрыли, и она оказалась среди спасенных.