Книга Источник света, страница 89 – Влада Ольховская

Виталий Чарушин был наивным человеком – но не бесхребетным. Он обозначил все условия сразу: либо Виктория выполняет свою работу, либо может ехать дальше. Просто содержать ее и детей, да еще и нанимать дополнительно сиделку для ухода за матерью он не хотел. Поэтому Новикова возмущалась, однако не отказывалась.

Впрочем, лучше бы отказалась. Нормальной сиделки из нее не вышло, работать Новикова никогда не умела. Всю накопившуюся злость она выплескивала на беззащитную из-за болезни женщину. Она била Надежду Геннадьевну, резала, тушила о ее кожу сигареты. Но пожилая женщина из-за деменции никому не могла пожаловаться, а Виктории хватило ума оставлять травмы только там, где это скрывала одежда.

Даже при этом Новикова была сомнительной соседкой по дому, но Чарушин решил, что она загаживает его жилище ненамеренно, ей просто тяжело адаптироваться, она следит за своими детьми, за его матерью… Словом, он придумывал оправдания там, где они были не нужны, и из гостьи Виктория превратилась в паразита, закрепившегося в его мире.

Сама Виктория быстро освоилась на новом месте и стала обустраивать жизнь, которая всегда привлекала ее больше – жизнь великовозрастного подростка, о котором все заботятся. Но поскольку на подростка она не тянула ни по годам, ни по внешности, окружающие упорно отказывались поддерживать ее игру. Отступать она не собиралась, она просто использовала старшую дочь, чтобы получить нужную компанию.

С ее подачи Алла заманивала подростков на вечеринки в доме Чарушина, где гостей ожидало все то, что родители неизменно им запрещали. Подростки некоторое время сомневались, кто-то даже отступил, но многие приняли новую возможность. Некоторые с подачи Виктории даже начали красть деньги у родителей, чтобы увеличить «бюджет» праздников, проводившихся в подвале.

Некоторое время Виктория еще осторожничала, устраивала вечеринки, только когда Чарушин уезжал – в гости или на лечение. Но вскоре благоразумие ей наскучило. Она проводила шумные тусовки когда угодно, а хозяину дома объясняла это тем, что праздники очень нужны Аллочке, у девочки депрессия, нужно помочь!

Чарушин верил этому столько, сколько мог. Он бы разобрался, что к чему, раньше, если бы позволил себе, он был достаточно умен для этого. Но он предпочел оставаться слепым, чтобы избежать конфликта, чтобы ненароком никого не обидеть… И все же любому терпению приходит конец. Когда стало очевидно, что пьянки и вечеринки до утра вредят здоровью самого Чарушина и его матери, он потребовал у Виктории все прекратить.

Тогда она и приняла решение о его убийстве. Кто-то другой на ее месте посомневался бы, а Виктория определилась сразу. Она ведь свято верила, что Чарушин использовал ее, он заставлял ее работать куда больше, чем положено, злоупотреблял ее уязвимым положением, чтобы превратить в рабыню… Она всю жизнь убеждала себя, что она жертва, с чего бы ей останавливаться теперь?

Но сама бы она подобное не провернула, сил бы не хватило, и она начала уговаривать подростков помочь ей. Многие и слышать о таком не хотели, они покидали этот дом и не возвращались уже никогда. Однако нашлись и те, кто решил подыграть Новиковой – за деньги и возможность продолжать ту жизнь, к которой она приучала этих малолеток неделями.