Книга Дожить до весны, страница 124 – Влада Ольховская

Однако решения не было. Если диверсии продолжатся на прежнем уровне, выгоды в разгроме компании Мельникова не останется – или она станет ничтожной. Так зачем же это все? Личная месть? Хорошо, человеческие страсти непредсказуемы, может, и месть. Но при изучении всех, с кем Мельников не то что враждовал, а был просто знаком, профайлеры пока не нашли никого достаточно богатого.

Что они упускают?..

Об этом можно было подумать позже, он видел, что Инна ждет от него ответа.

– Что же делает ваш муж, если договориться с конкурентами не удается? – уточнил Форсов.

– Все, что нужно для выполнения задания. Хотя это печальная ситуация – то, что людям не удается договориться, вы не находите?

– Абсолютно с вами согласен, но мы ведь оба знаем, что иногда договориться просто нельзя. Благодарю за ваше общество, Инна, был рад знакомству. Передайте мои лучшие пожелания семье.

Он встал из-за стола и направился к выходу. Николаю не нужно было оборачиваться, чтобы знать: Инна провожает его изумленным взглядом. Она не ожидала такого исхода, она была уверена, что, если он согласился на встречу, он хоть какие-то требования выдвинет. Если не возьмет деньги, то попытается угрожать или давить на совесть!

Возможно, со временем она разберется, чего он хотел на самом деле. Или нет – но Николая это не волновало.

Он знал: то, что сейчас они не смогли договориться, не означает, что Валерьевы начнут охоту на него и его учеников. Какое там, они попытаются избегать профайлеров всеми возможными путями! Но если дойдет до столкновения, жалости можно не ожидать.

Николай видел всего два возможных способа остановить их. Первый – добыть доказательства преступлений, достаточные для того, чтобы навести на них полицию. Потому что без доказательств никакие связи не помогут, представителям закона не нужен международный скандал. Второй способ – определить, кто их нанял и зачем, если каким-то образом устранить заказчика, преступники отступят сами.

А иначе они выполнят задание любой ценой.

⁂

Гарик все еще осторожно прислушивался к себе – не постоянно, но иногда. С ним такое бывало в детстве, когда он после тяжелой болезни ждал, придет ли снова удушающий кашель, или касался пальцами корки на ссадине. Мать тогда говорила не заниматься ерундой и просто ждать. Но просто ждать Гарику было скучно, неугомонная натура требовала экспериментов.

Пустота не возвращалась. По крайней мере, сейчас. Он не льстил себе надеждой на то, что все его проблемы закончились и его больше никогда не накроет тягучее ощущение бессмысленности самой жизни. Было бы неплохо, но слишком уж часто внутренние демоны его обманывали. И все же он все больше укреплялся в мысли о том, что пока очередной тяжелый период миновал. Да, было сложнее, чем раньше, и сам он, если уж оценивать совсем честно, не справился. Так ведь и вляпался он в это не сам! Поэтому Гарик не видел ничего плохого в том, что ему помогли.

Причем не только Майя. Да, она указала ему нужное направление, помогла сделать шаг. Но когда он сосредоточился на восстановлении, многое из уже произошедшего предстало в несколько ином свете.

Когда все случилось, Форсов его не то что не выгнал – не стал манипулировать им, угрожая прекратить общение, если он не сделает что-нибудь. Что угодно, тут уже не принципиально. Когда тебя шантажируют, тяжеловато помнить о том, что это во имя добра и всего хорошего. Но Форсов до такого не опустился – и это было важно.