Книга Осеннее равноденствие, страница 68 – Влада Ольховская

Но все это было не важно. Этот человек не мог оказаться здесь… В этой стране, в этом городе, прямо возле кабинета. Виталий все для этого сделал!

У такой ситуации не могло быть благоприятного исхода. Если человек действительно здесь, это плохо. Значит, Виталий, заметая след, где-то допустил ошибку, его маскировка не так совершенна, как он надеялся.

Парадокс в том, что, если человека нет, это тоже плохо. Потому что галлюцинации такого уровня – всегда тревожный симптом, указывающий на большую беду.

Виталию нужно было знать наверняка, поэтому на месте он не остался. Он бежал из своего кабинета так же быстро, как недавно сделал это Кван-Чо. Секретарь лишь проводила его изумленным взглядом, но сказать ничего не успела.

Он был в отличной форме, он двигался быстро, он должен был успеть, даже если тот человек перехватил его взгляд! Если он увидит хотя бы отступающую фигуру вдалеке, станет ясно, как быть дальше…

Увы, не сложилось. Когда Виталий выбежал из здания, на улице уже никого не было.

Матвей терпеть не мог проводить сеансы психотерапии. Умел, но не любил, причем настолько сильно, что однажды даже сказал об этом напрямую Форсову.

Форсов, конечно же, не был впечатлен такими откровениями.

– Любить ты можешь пирожки с картошкой, а не любить – тех оленей, которые объезжают пробку по обочине, – заявил тогда наставник. – Сеансы ты проводить обязан, предварительно засунув свое недовольство туда, где ему найдется место. Потому что если ты не способен делать то, что тебе не нравится, тебе лучше поискать другую работу, для людей с тонкой душевной организацией.

Вера, случайно перехватившая тогда часть разговора, упрекнула мужа за то, что он не в меру строг. Это ведь произошло давно, еще в тот период, когда Матвей считался стажером и не слишком твердо стоял на ногах. Однако сам Матвей был не в обиде, он предпочитал, чтобы с ним говорили честно, а не мягко.

Поэтому все, что надо, он знал и умел. Впрочем, когда Форсов заявил ему, что нужно провести супервизию Таисы, ничего похожего на радость или даже готовность сделать это Матвей не почувствовал.

Они разговаривали по телефону, поэтому бросить на наставника гневный взгляд не получилось. Пришлось сосредоточить все свое недовольство на холодном тоне.

– Зачем?

– Ей это необходимо, – ответил Форсов, проигнорировав идеально выверенный холодный тон. – Как будто ты не заметил!

Да все он заметил… Матвей ведь был с ней в том доме, помнил, как она сорвалась. И это даже при том, что он не позволил ей взглянуть на останки! Таиса все равно понимала, какая страшная участь постигла молодую женщину, с которой она общалась и которую, как ей казалось, могла спасти.

Матвей надеялся, что она справится со всем сама, хотя уже тогда заподозрил, насколько все серьезно. И вот теперь его опасения подтвердил звонок Форсова.

Пришлось доставать из недр рукава последний туз:

– Если она настолько сентиментальна, ей не место в профайлинге!

– А тебе? – тут же поинтересовался Форсов. – Тебе место, если ты не в состоянии провести стандартную супервизию? То, что происходит с Таисой, – вполне нормально. Мы с тобой не раз обсуждали, что при всех навыках и опыте профайлер все равно остается человеком. Хороший профайлер! Потому что если ты в абсолютно любой ситуации не чувствуешь вообще ничего, в супервизии нуждаешься как раз ты.