Книга Цветы пустыни, страница 102 – Влада Ольховская

– Вот это мнение мне и было нужно! – оживилась Таиса. – Мне начало казаться, что я подгоняю факты под нашу версию. Но если ты видишь то же, что и я, мы на правильном пути!

Ее реакция неприятно удивила. Гарик признавал, что он теряет связь с окружающими людьми и не может больше сочувствовать им так, как следовало бы. Но Таиса? Она ведь всегда отличалась куда большей эмоциональностью, чем он и Матвей! А теперь что? Сидит, улыбается, как будто значение имеет только их расследование, мучительная смерть двадцатиоднолетней девушки – это так, обстоятельство…

– Тебе не кажется, что радость тут неуместна? – не выдержал Гарик. – Даже если мы на правильном пути, Майе, у которой смерть была пострашнее, чем у Сергея, от этого не легче!

Таиса примирительно улыбнулась и подняла руки, словно сдаваясь:

– Попридержи лекцию, я еще не закончила и даже не дошла до самого интересного! А оно заключается вот в чем: несмотря на то, что я тебе только что рассказала, Майя сумела остаться в живых.

Когда она впервые пришла в себя, Майя никак не могла понять, что с ней случилось. Мысли были тяжелыми и медленными, выстраиваться в единое целое они не желали. Она не представляла, что произошло с ней на самом деле, а что придумало ее воображение. Образы, подброшенные памятью, казались слишком нереальными. Но с чего бы ее памяти придумывать такой кровавый кошмар?

Те первые пробуждения были недолгими и как будто… мутными. Свет бил по глазам, зрение не успевало толком проясниться, когда приходила боль. Чудовищная, всепоглощающая, везде сразу. Майя кричала – или хотела кричать. Она не запомнила, был ли на самом деле звук. Но ее состояние замечали, рядом с ней суетились какие-то люди, и боль постепенно отступала, сменяясь сначала волной жара, а потом забвением.

Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем она проснулась и не задохнулась от боли. Лекарства ей все еще кололи, но уже послабее, те, которые помогали ей мыслить здраво и не отключаться. Врачи сказали, что прошло две недели. И что это было чудо – все, что с ней случилось. Ей потом такое часто повторяли.

Она хотела ответить, однако ничего не получилось. Голоса просто не было. Майя пыталась действовать, как обычно, да только это ни к чему не приводило. Потом пришел другой доктор и объяснил, что связки восстанавливаются неплохо, однако для того, чтобы снова говорить нормально, ей придется потренироваться. Каким будет теперь ее голос? Этого доктор не знал. Ему, кажется, и самому было любопытно. Тут все смотрели на Майю как на экзотического зверя, прибывшего даже не из другой страны – с другой планеты.

Врач сказал, что на восстановление голоса уйдет не меньше недели, и то если очень повезет. Она потребовала ручку и бумагу, ей было что сообщить миру! Она хотела писать быстро, много… Не получалось. Руки двигались, но были чудовищно слабыми, как и все ее тело. Любое резкое движение приносило боль даже через кокон лекарств.

Майе пришлось быть терпеливой и осторожной. Она все равно не сдалась: сжала зубы и играла по новым правилам. Медленно, с частыми вынужденными перерывами, она все-таки записала те страшные воспоминания, которые не давали ей покоя, мелькали перед сомкнутыми веками, даже если она не спала.

Она пока боялась думать о том, как будет жить дальше, и сосредоточилась на прошлом. Разве не об этом она думала, когда, окровавленная, брела к людям? Она хотела мести. Эта цель у нее осталась, тут было над чем работать.