Книга Цветы пустыни, страница 106 – Влада Ольховская

Она ведь больше не жила по-настоящему… Днем мысли снова и снова возвращались к случившемуся. Ночью наваливались кошмары, не дававшие нормально отдохнуть. Подавить их получалось только с помощью препаратов, но Майя знала, что и это не будет спасать ее вечно. Врачи приходили посмотреть на нее, показывали коллегам ее заживающие раны, что-то оживленно обсуждали возле ее кровати. Майя чувствовала себя наглядным пособием, а не человеком. Никого не волновало, что ей хочется затаиться, сжаться, закрыться ото всех. Спрятаться в каком-нибудь уютном безопасном мире, где два выродка, оставшиеся на свободе, никогда ее не найдут. Ей говорили, что она должна быть благодарна судьбе. Должна двигаться дальше. Майя понятия не имела, как это сделать.

Вот тогда на горизонте и появился Павел Усов. Когда Майе сказали, что с ней рвется поработать психолог, она даже обрадовалась. К психологам она прежде не обращалась – нужды не было. Однако ее подруги в один голос твердили, что это очень полезно, настоящее спасение в любой ситуации. А Майя дошла до такого состояния, что готова была держаться за малейшую возможность вернуть себе прежнюю жизнь.

Однако психолог оказался с подвохом. Не стал скрывать этого – и на том спасибо. Он сразу сказал, что был знаком с Маратом Яковлевым. Они не работали вместе, просто были одноклассниками, и Павел, то и дело пересекавшийся с ним, чувствовал определенную вину за то, что не распознал психопата заранее. Поэтому он, уже ставший модным в московских кругах, готов был консультировать Майю бесплатно.

Это следовало воспринимать как подарок судьбы, как минимум врачи в это верили. Да у Майи и не было оснований отказаться. Умом она понимала, что ей действительно повезло – она успела найти данные о Павле в интернете, знала, сколько стоят его консультации. Такой дорогой специалист просто обязан помочь ей!

Вот только облагодетельствованной Майя себя не чувствовала. Рядом с Усовым ей было попросту неспокойно. Нет, он ничего не делал, не сказал ни одного грубого слова. Он вел себя очень правильно: сидел рядом, держал Майю за руку, сочувствовал, убеждал, что она ни в чем не виновата. Однако Майю не покидало ощущение, что это одна большая театральная постановка.

Ей не к чему было придраться, и она не смогла бы объяснить свои ощущения. Только поэтому она не отказывалась от бесед с Павлом, даже если при его появлении в палате по коже будто волна морозного воздуха проходила. Было в нем что-то такое… неуловимое. Нехорошее. Оно таилось в глазах, пряталось за безупречной улыбкой.

Майя надеялась, что со временем станет лучше, но лучше не стало. Она не могла откровенно рассказать Павлу про случившееся и не верила его словам. Кошмары не отпускали, страх того, что братья Яковлевы вернутся за ней, лишь нарастал. Она надеялась на время – ведь говорят же, что время лечит!

Но ее оно лечить не собиралось, оно попросту закончилось. Однажды врач, проводивший осмотр, сказал, что пора выписываться.

– Вы считаете меня здоровой, доктор? – невесело усмехнулась Майя.

– Я считаю вас достаточно здоровой, чтобы продолжить лечение дома. Вашей жизни давно уже ничто не угрожает…

– Кроме Яковлевых.

– Это вы обсудите с полицией, – отрезал врач. – У нас нет оснований и дальше держать вас в больнице, мы сделали все, что могли.