Книга Цветы пустыни, страница 184 – Влада Ольховская

– Двойное поражение, вот как ты это видишь?

– Ну а как? Любченко сейчас греет булки на тропическом берегу, Алекс выторговывает себе сладкую жизнь… А людей, уничтоженных ими, как будто и не было!

– И тебе, конечно, хотелось бы сейчас увидеть некую высшую справедливость, торжество закона над коварством? – продолжил за нее Форсов.

– А почему нет? Почему всякая фигня случается легко и часто, а за что-то хорошее приходится бороться?

– Ты преувеличиваешь, поддавшись хандре. Случайности бывают разными. Но их мы не контролируем, наша задача – делать все, что от нас зависит. Нет смысла корить себя, если этого оказалось недостаточно.

– Да, я все понимаю… Спасибо.

Она сказала ему не все, Форсов видел это. Слова застыли в многозначительном взгляде, в дрогнувших уголках губ, пытавшихся изобразить убедительную улыбку. Но то, о чем Таиса молчала, не пугало ее, просто печалило. Чуть поразмыслив, Форсов решил не давить, оставить за ней право на эту маленькую тайну. Таиса достаточно сильна, чтобы справиться сама, а если нет – она всегда может обратиться к нему снова.

В конце концов, он ведь тоже не сказал ей всю правду.

Вскоре после того, как гостья покинула его кабинет, к нему заглянула Вера.

– Ты не сообщил ей? – спросила она.

– Нет.

– А остальным?

– Тоже нет. Я объявлю им всем чуть позже, когда будут известны подробности.

– Но сам ты во всем уверен?

– Да. Давно уже да.

Он действительно сомневался в этом решении, когда о таком варианте только зашла речь. Но в последнее время случилось слишком много, и он наконец понял, что по-другому уже нельзя.

Что же до его учеников… Николаю оставалось лишь надеяться, что они все поймут правильно.

* * *

Ситуация сложилась неприятная, но не критичная. Алекс Курлагин сумел приспособиться к ней. Он всегда приспосабливался.

Многие пророчили ему смерть еще в восемь лет, после той аварии. Проклятой, тупой аварии, которой можно было избежать так легко… Просто повернуть руль в другую сторону, а еще лучше – пристегнуть ребенка! Себя-то они пристегнули… Но порой ошибка допускается за секунду, а платить за нее приходится всю жизнь.

Алекс понял это не сразу. В то время он был еще слишком маленьким, чтобы мгновенно осознать масштаб постигшего его горя. Он верил в сказки, он не сомневался, что очень скоро вылечится. Он же двигался всю жизнь, как это – не двигаться? У него уже заживали коленки, должно зажить и все остальное.

Он действительно хотел вернуться в школу. Ему там нравилось – и учиться, и гулять с друзьями, и становиться лучшим во всем, за что он брался. Алекс об этом особо не болтал, но себя он считал незаменимым. Что же они там все будут делать в этой школе, если он вдруг пропадет?

Однако очень быстро выяснилось, что справились его одноклассники и учителя неплохо. Они думали о нем, помнили его – но лишь поначалу. Их визиты очень быстро прекратились, они двинулись дальше, в яркую, насыщенную жизнь. Им не нужен был такой балласт, как Алекс.

Но даже во время тех визитов кто-то из них умудрился ляпнуть, что его заменили. Теперь Алексом побудет Сережа, а Алекс пусть лечится пока! Сложно сказать, шутка это была или детская наивность, однако слова резанули Алекса глубже, чем любое лезвие, и запомнились на всю жизнь.

Научившись ненавидеть, он ненавидел сразу двух людей: своего отца, который все испортил, и Сергея Зараева, который демонстрировал, какой была бы жизнь Алекса без аварии. С годами Алекс понял, что ненависть иррациональна, и все равно не отказался от нее. Она, оказывается, тоже умеет греть изнутри и давать силы.