Онлайн книга «Зимнее солнце»
|
— Она с кем-нибудь встречалась? Перед смертью или раньше. — Нет, тут она совсем дура была… В школе за ней хороший мальчик ухаживал — отказала. На работе, говорят, пытались знакомиться, но она — ни в какую. Мы уж с мужем начали волноваться, что она… того… мальчиков совсем не любит, по девочкам больше… Сейчас же не поймешь, откуда эта зараза лезет! Ну, мы, чтоб проверить, попытались ее с хорошим парнем познакомить, сыном Лешкиного друга… Так она даже наорала на нас! Мол, не будет она свиноматкой в этом хлеву… Это она на меня вот так кивала! Лешка ей, конечно, втащил… Сильно получилось, но ничего, такие уроки тоже нужны! — Как она отреагировала на это? — уточнил Матвей. Хотелось сказать прямо, что он думает об этой семейке, но он без труда сдерживался. В гневе не было смысла. Виноградовы уже не важны, он поговорит с этой женщиной сегодня — и больше никогда ее не увидит, оставив вариться в собственном соку. Значение имела только Даша. — Как, как… Да никак! Зашипела, гадостей нам наговорила… Сказала, что, если Лешка еще раз на нее руку поднимет, она эту руку вырвет. Так сказала, что Лешка сразу поверил! Шальная была, говорю же… Но помогала неплохо, без этого тяжко будет. Слушайте, а нам не положена какая-нибудь пенсия по потере кормильца? — Это была ваша дочь, — не выдержал Матвей. Он знал, что собеседница его не поймет, а промолчать все равно не сумел. — Вы должны были оставаться ее кормильцами. — Так это… мы ж и кормили ее! Восемнадцать лет… Как и следовало ожидать, ничего она не поняла. Виноградова смотрела на него водянистыми глазами, лишенными намека и на злобу, и на осознание собственных ошибок. Она всегда так жила: просто плыла по течению, чаще принимая судьбу, чем что-то меняя. С чего бы ей вести себя иначе теперь? Не следовало ожидать, что у нее с Дашей были доверительные отношения, значит, и правду она знала не до конца. А вот кто знал — непонятно… — Я могу осмотреть ее комнату? — спросил Матвей. — Образно говоря, потому что я сомневаюсь, что у нее была собственная комната. Где она спала? — У нее было кресло-кровать… У нас несколько таких, очень удобно! Удобно для общежития — может быть, но никаких личных данных не сохраняет. — А ее стол? Тумбочка, шкаф? Где хранились ее вещи? — Повсюду хранились, — Виноградова обвела рукой окружающее пространство. — У нас тут особо не пошикуешь! Я ж говорю, государство ни черта не помогает, выкручиваемся как можем… Ее шмотки там повсюду разбросаны, многое растащили уже. — Кто растащил? — Другие дети. Как только я узнала, что Дашка наша умерла, я позволила им брать, что понравится. Ну а что? Дашке все это больше не понадобится… Очень жалко ее, конечно. Но и она учудила напоследок… Не представляю, как ее вообще хоронить, если на кладбище все заледенело! Это же, наверно, очень дорого… Матвей почувствовал, что ему тошно оставаться здесь. Хотя четко опознаваемой вони в домике не было, всего лишь общая духота пыльного захламленного помещения… Дело было вообще не в запахах. Он боялся повести себя непрофессионально, наговорить лишнего — а это уже срыв. Поэтому Матвей поспешил попрощаться. Виноградова не заметила, что спросил он маловато для журналиста, да и записывать ее слова не стал. Она была просто рада, что он ушел, ничего не требуя. |