Книга Зимнее солнце, страница 66 – Влада Ольховская

Наблюдать за всем этим из машины было любопытно, по-своему уютно. Но Таиса подозревала: если бы она оказалась сейчас одна в этом лесу, умиление долго не продержалось бы. Там наверняка ноги увязают по колено, а из-за снега не видно ни ям, ни коряг… Хотя какой смысл думать об этом? Соваться туда она не собиралась — ни одна, ни в компании. Щурясь от низкого рыже-желтого солнца, Таиса наблюдала, как его лучи пиками пробивают густую хвою, расчерчивая дорогу и лесные поляны длинными тенями.

Хутор располагался далеко от деревни — примерно в двадцати минутах на машине. Вполне подходит на роль места, от которого Даша так и не сумела добраться до Змеегорья… А еще Таиса не могла не думать о том, что при движении через лес расстояния совсем другие. Например, до Охотничьей Усадьбы по шоссе — пятьдесят километров, а если бежать через деревья — раза в два меньше.

Но это если говорить только о расстоянии, а поправку нужно делать еще и на охотников… как минимум на охотников.

Толковой парковки возле хутора не было, по следам легко угадывалось, что трактор добрался до домов, развернулся и поехал обратно. Однако проблемой это не стало, Матвей уверенно перегородил дорогу, прекрасно зная, что сюда никто больше не приедет.

Определить, какой из домов еще обитаем, тоже оказалось несложно: вокруг него были аккуратно расчищены дорожки. Сама пожилая женщина этого бы сделать не смогла, да она и не пыталась. Елена сообщила, что сюда регулярно наведываются деревенские мужчины, это у них нечто вроде благотворительности.

Матвей и Таиса направились к дому одновременно, ни о чем не договариваясь. Еще до того, как они добрались до крыльца, дверь распахнулась и навстречу им с неожиданной прытью выскочила Надежда Константиновна Барабашева собственной персоной.

Она вообще во многом оказалась неожиданной, женщина эта. Когда Таиса слушала рассказы о ней, воображение рисовало древнюю старуху в сером пальто и пуховом платке. Возможно, с дохлой вороной на плече. Или не дохлой. Одинокую лесную ведьму, навсегда отрекшуюся от цивилизации.

Однако Надежда Константиновна оказалась крепкой круглой женщиной, выглядевшей значительно моложе своих семидесяти трех. Это было подарком природы, потому что Барабашева не могла позволить себе роскошный уход, просто выиграла в генетическую лотерею. Лицо пожилой женщины до сих пор было миловидным, но серьезно испорченным шелушащейся кожей и неумелым макияжем. Таиса слабо представляла, зачем Барабашева наносила макияж так густо — к ней далеко не каждый день заезжали гости. Редкие тонкие волосы она выкрасила в желтый цвет, который производитель наверняка назвал романтично, «Золотые колосья» или «Медовый луг», например. Впрочем, все краски такого типа в итоге давали одинаковый цвет цыпленка, упавшего в пепельницу.

В выборе одежды Барабашева тоже не была типичной деревенской бабушкой. Она вышла к гостям в деловом костюме — юбке, блузке и пиджаке по моде девяностых. Выцветший оттенок розового и обилие катышков, которыми при желании можно было отшвыряться от волков, намекали, что костюм давно хотел на покой, а его не отпускали. Чтобы не замерзнуть, Барабашева набросила на плечи потрепанную дубленку.

— Вы кто? — требовательно поинтересовалась она. — И по какому вопросу? Я вас не ждала!