Книга Зимнее солнце, страница 69 – Влада Ольховская

— Вы совершенно правы, — кивнул Матвей. — И мы пытаемся понять, что именно они натворили в этом лесу.

— Они совсем поломали ноосферу, — пояснила Барабашева. — Вы знаете, что такое ноосфера?

— Разумеется. Мне следовало догадаться, что они повредят ее сливом отходов.

— Вот именно! Эта земля уже отравлена на много-много лет. А у земли свои обитатели — русалки, лешие всякие… Наши предки об этом знали, но потом нас заставили поверить, что это вымысел, чтобы мы не мешали использовать леса в корыстных и преступных целях. Здесь уже произошла экологическая катастрофа, под влиянием нарушенной ноосферы и люди, и лесные духи стали мутантами. Понимаете?

— О чем-то подобном я и подумал, когда впервые услышал эту историю.

Таиса понятия не имела, почему Матвей тратит время на полубезумную бабку. Здесь все было понятно: деревенские не зря посмеивались над последней жительницей хутора. В разуме Надежды Барабашевой странным образом перемешалось все, что она писала как журналистка, и то, что смогла нарисовать ее фантазия. Книги и фильмы. Мифология и теории заговора. Толку от этого вроде как быть не могло…

Но вряд ли Матвей все это затеял забавы ради. Таиса прекрасно понимала: сначала он использовал ее, позволил ей провести более-менее нейтральную беседу, чтобы понять, в какие именно края сдвинулась крыша пожилой журналистки. Ну а потом он просто ловко подстроился под тот стиль общения, который был максимально близок Барабашевой.

И раз он еще не прекратил, он по-прежнему надеялся извлечь из разговора что-то полезное. Так что Таиса просто затаилась, не мешая ему.

— Как именно они себя проявляют здесь? — поинтересовался Матвей. — Это очень опасно? Может, есть смысл провести эвакуацию людей?

— Нет, к счастью, до такого не дошло! Вовремя потушили очаг. Все зло, что по лесам бродит, в лесах и остается, вплотную к людям оно не подходит. Если бы я жила в деревне, то и не знала бы ничего… Но я несу свою вахту здесь и все знаю. Оно редко проявляет себя — но все равно слышно. То кричит, то воет… Чаще всего — далеко от меня. Чувствует все-таки, что я человек подготовленный и знающий. Но иногда вплотную подберется, ночами мне спать не дает своими воплями…

Матвей бросил быстрый взгляд на Таису. Это вроде как должно было удивить, а она почему-то поняла его сразу. Сейчас нужно было выразить сомнение, а сам он сделать этого не мог, потому что рисковал потерять роль дорогого друга. Зато ей терять было нечего, и она спросила:

— Так может, это звери воют?

— Ну какие еще звери? — хмыкнула Барабашева. — Это человеческие голоса! Лесные духи кричат, как люди, чтобы сбить меня с толку. Иногда даже вплотную подбираются и в дверь мне колотят! В этом доме две двери: та, через которую вы вошли, и вторая, выводящая в лес. Они всегда в лесную стучат, просятся еще так жалобно… Но ко мне никакая нечисть не проберется! У меня двери и стены святой водой политы, засов отличный, и ставни я на каждую ночь запираю.

— И ни разу не поддались? — восхищенно спросил Матвей. — Ни разу не открыли дверь, приняв нечисть за человека, который просто просит о помощи?

— Было дело один раз, — смутилась Барабашева. — Давно… Еще в начале лета. Но это, конечно же, оказалось ошибкой.

Так они и узнали, что однажды пожилая женщина все же открыла дверь «лесному духу», пустила его внутрь. В свое оправдание Барабашева пояснила, что лесной дух не был похож на такового, он выглядел как избитая полураздетая женщина.