Книга Пять строк из прошлого, страница 114 – Анна и Сергей Литвиновы

– Спиртяшка, – горделиво пояснил муж. – Разбавлена малиновым сиропчиком до шестидесяти градусов. Вкусненько и с ног сшибает.

Антон тоже приложился. На голодный и нервный желудок в голову ударило хорошо. «А родители так и думают, что я сижу себе спокойно на даче. Связи никакой. Слава богу, что не надо мне им ничего рассказывать и объяснять. Но вот им будет новость, если меня тут во время штурма прихлопнут».

Илья браво хватанул из фляги: «За доцента Антона! И за свободу!» Он тоже быстро захмелел.

Совсем стемнело. Включили прожектора, но их свет не попадал на то место, где сидела троица. Они выпили еще и еще. Закончилась одна фляжка, и в ход пошла вторая, из Любиного полиэтиленового пакета.

Вдруг пронесся слух: «Нам объявили ультиматум! До четырех утра надо всем сдаться, или начнется штурм…» Потом другой: «Танки! Танки!» И впрямь: вдалеке, на мосту через Москва-реку, вдруг пронеслось несколько хищных силуэтов. Однако штурм все равно не начался.

Илья задремал, прямо сидя. А потом завалился и устроился на асфальте. Люба озабоченно встала, посчитала у мужа пульс. Накрыла его своей куртяшкой.

– Люба! – высказался наконец запьяневший Тоша. – Зачем мы здесь? И зачем ты с ним?! Зачем этот Илья тебе сдался! Он же спивается, я вижу! Он настоящий алкоголик!

– Не надо так говорить. Он мой муж, и я люблю его.

– Любовь зла, полюбишь и козла. – Она промолчала. – Слушай, если начнется штурм… – Сделал Антон заход с другой стороны. – И нас здесь всех положат… Знаешь, чего бы я хотел больше всего перед смертью?.. – Пауза. – Поцеловать тебя.

– Ну, попробуй, – хрипло рассмеялась она. Люба тоже была пьяна.

Он приник к ее губам. Она ответила на поцелуй. Наверное, это был самый сладкий поцелуй в его жизни. Все те девочки, что были в промежутке между Ленинградом-1982 и этим днем, оказались не в счет.

– Слушай, – горячечно зашептал Антон, оторвавшись от ее губ, но обнимая обеими руками и чувствуя нежное тепло ее тела, – если мы вдруг выживем, я тебя прошу: уходи от него. Зачем тебе Илья? Старый, несчастный, больной алкоголик! Выходи за меня. Я как любил тебя, так с той же силой люблю и сейчас. И хочу быть с тобой, с одной тобой, навсегда!

Он снова начал целовать ее.

– Все, все, подожди, стоп! – она стала отрывать его от себя.

– Что там происходит? – вдруг громким и совершенно трезвым голосом проговорил Илья, поднимаясь. – Начинается штурм?

– Нет-нет, все спокойно, спи, дорогой!

Вскоре постепенно небо начало светлеть, и почему-то стало ясно, что штурма не будет.

Когда встало солнце и открылось метро, они разъехались по домам.

На следующую ночь Антон защищать Белый дом не поехал. Ночевал один дома на «Ждановской», слушал новости по радио. Позвонил Любе на «Войковскую» – она ответила, значит, дома. Ну и слава богу: они тоже на баррикады не пошли. Антон, заслышав ее «алло», бросил трубку.

Много позже он узнал, что решение штурмовать ГКЧП принимал, и в первый день, девятнадцатого августа, и во второй. И да, потери среди мирного населения планировались именно такими, как говорил неведомый отставник на площади Пушкина: от одной до четырех тысяч человек. Однако письменного приказа штурмовать никто из руководителей путча не отдал, а без него ни военные, ни «кагебешные» отряды «Альфа» и «Вымпел» действовать не стали.