Книга Пять строк из прошлого, страница 142 – Анна и Сергей Литвиновы

Потом все только ждали. Точнее сказать, томились ожиданием.

На Кирилла и Гелю составили протокол. Деньги утомительно долго пересчитывали. Потом сложили назад в коробку и унесли. На несколько минут задержанных оставили одних, и Кир успел спросить у девушки, что происходит. – «Думаю, это интриги. Силовики, которые вокруг Ельцина кучкуются, генералы, охранники, Бардуков да Каржаков, решили выступить против либералов: Чубика и Татьяны. А мы ж на Чубика с Таней работаем. Генералы хотят скомпрометировать их – а мы в роли разменной монеты оказались. Теперь зависит, кто в интриге победит. Если Чубик, все будет хорошо, а если генералы – посадят нас с тобой. Готов сидеть? Тюрьму, говорят, еще надо заслужить. Вот мы и заслужили».

Вернулись стриженые. Геля попыталась бузить: «Вы не имеете права! Куда вы несете мои деньги!» Тогда ей завели руки за спину и надели наручники. Потом отвели в подвал. Там оказался коридор с десятком камер. Ее посадили в одиночку – наручники, правда, перед этим сняли.

В тот же подвал, в соседнюю одиночку, отвели и Кирилла.

Антон в то же самое время не находил себе места и от нечего делать щелкал «ленивкой» – переключателем каналов, но ТВ передавал обычный набор программ. И вдруг! Новый телеканал уже за полночь прервал трансляцию американского боевика, и на экране появился известный всей стране телевизионный аналитик. Страшно шевеля усами, он проговорил:

– Мы прерываем наши передачи, чтобы сообщить, что сегодня были арестованы сотрудники предвыборного штаба действующего президента Кирилл Кравцов и Ангелина Павлова… Налицо провокация, направленная против действующего президента и на срыв грядущего второго тура президентских выборов… Угроза коммунистического реванша… – и пошел, пошел чесать округлыми фразами.

А потом, как ни в чем не бывало, запустили боевичок. Больше никто ничего из телеканалов не показывал. Антон так и уснул на диване в гостиной с не выключенным телеком.

Кирилл тоже попытался уснуть – на жесткой шконке, подложив под голову курточку.

Как вдруг загремел ключ, заскрипела дверь.

– Руки назад. Выходим с вещами, – проговорил один из тех, в галстучках, что принимали их вечером.

Кира привели в тот же кабинет, где их с Гелей допрашивали. Вскорости туда доставили и Ангелину. За окном совсем рассвело. Было слышно, как оголтело орут птицы.

Один из арестовывавших (не самый главный), хмуро глядя в сторону, сказал: «Можете быть свободны».

– Как свободны? – начала разоряться Геля. – А наши деньги?

– Их вернут.

В четыре утра они вдвоем и с коробкой американских наличных вышли из странной кутузки. И первым делом бросились к телефону-автомату. Геля позвонила туда же, куда адресовалась в первый раз, под видом звонка домой – в предвыборный штаб. А Кирилл набрал Тошу: «Нас выпустили».

– Ура!!! – заорал тот. – Как вам удалось?

– Понятия не имею. Да я думаю, никто нам никогда и не расскажет.

Кир как в воду смотрел. Прошло почти тридцать лет, а вокруг той истории известны только одни домыслы, версии и слухи. И ничего наверняка. Ангелина уверяла, что сотрудники избирательного штаба, куда она звонила, немедленно подняли на ноги всех, кого можно было, всех, до кого могли дотянуться. Донесли историю до Папы, и он стал действовать.

Свою интерпретацию Антону представила Алевтина Леоновна. Он опять встретил ее в коридоре клиники – она проходила очередной, кажется, третий курс похудания. Утащила его в уголок, курила свои тонкие душистые сигаретки и рассказала вот что: «Я мужу немедленно позвонила – а он ведь в предвыборном штабе очень плотно тогда работал. Муж сразу набрал личный мобильный Березы. Тот посоветовался с остальной семибанкирщиной, с Гусем, Смолой, и они сказали, что проглотить такой плевок никак нельзя, надо ответить по полной программе. Запустили в эфир того усатого телекомментатора. И Татьяну настропалили настучать прямо Папе. Дочка Папу разбудила и сказала, смотри немедленно Новый телеканал. Тот поглядел, и к телефону потянулся. Один звонок – и твоих выпустили».