Онлайн книга «Пять строк из прошлого»
|
– Нет! Но мы сходим позвонить от Марии Петровны. Она всегда пожалуйста. Главное – вы сами, молодой чемодан, не против такого варианта? Идея, высказанная Эвелиной Станиславовной, всколыхнула в душе Антона, разгоряченного обществом и вином, самые темные фантазии. Эта Люба, которая ему так нравится, – она, значит, будет здесь всю ночь, рядом с ним? – Я не против, – дернул плечом Тоша. – Прелестно! Тогда сделаем так. Я уберу со стола и накрою к чаю. А вы, молодые люди, ступайте к Марии Петровне – звонить. Дело идет к девяти, маменька Антона, верно, уже волнуется. – Нет, она начала бы дергаться, если б я не пришел к одиннадцати. Люба проводила его на дачу неведомой Марьи Петровны на соседней улице. Мороз и впрямь забирал. Крупные звезды блистали на угольном небе, к ним тянулись макушки сосен. Было так приятно идти, поскрипывая снегом, рядом с Любой, глаза которой таинственно блистали из темноты. – А вы работаете или учитесь? – светски спросил Антон. – Хочешь узнать, сколько мне лет? – она погрозила ему пальчиком сквозь алую варежку. – Не выйдет. Не скажу. Я тебя сильно старше. – Да мне все равно! – искренне воскликнул он. – Вы так очаровательны и прекрасны, что какая мне разница! – Ой, ты такой милый! Она остановилась, сняла варежку и потрепала его по волосам – шапку он принципиально не носил. Да и что он мог носить?! Драного кролика из школьных времен?.. Антон перехватил ее кисть и начал покрывать поцелуями. – Э, нет-нет, – засмеялась она. – Вот это лишнее. Дом у Марьи Петровны оказался в том же величественном стиле, как и у Степановых: деревянный, двухэтажный, с огромной верандой. Антон сроду подобных дач не видел. У родителей ее вовсе не было, а максимум, куда его приглашали, представлял собой щитовой летний домик на шести сотках. «Номер прямой, московский», – с затаенной гордостью бросила Мария Петровна, гранд-дама образца профессорши Степановой. Огромный эбонитовый телефон висел на стене в прихожей. – Мама, это я. Слушай, я сегодня ночевать не приду. – А что такое? Ты с девушкой? – Да нет же! – он покраснел. – Я в общаге переночую, у Кирки. Надо помочь ему с матаном. – Ладно, хорошо. Веди там себя прилично. Дома у Степановых они пили чай с тортом. Потом Эвелина сказала: – Мне завтра вставать рано, в институт к десяти. А вы, молодежь, посидите, если хотите. Пал Палыч (газовщик) все равно раньше двенадцати к нам не доедет. Антон, я вам постелила наверху, в гостевой комнате. Когда профессорша удалилась, Тоша сразу почувствовал себя свободнее. Начал сыпать анекдотами, в том числе на грани приличия. Люба снисходительно смеялась… Вдруг свет мигнул и погас. Сразу стало таинственно; гостиная освещалась лишь серебристым снегом из-за окна да узким серпом луны, равнодушно заглядывающим с небес. – У нас такое случается. Принесу свечи. Через минуту Люба вернулась с двумя свечками в майонезных баночках. – Очень романтично. Самое время читать стихи. – Давайте, Антон. Жгите глаголом. Только если можно, обойдемся без: «Свеча горела на столе, свеча горела»[7]. – Хорошо, тогда то, что вы вряд ли знаете. – И он выдал: стихи Вознесенского только что напечатали в «Литературной газете», а семья Рябинских, как все культурные люди, «Литературку» выписывала. Антон, как передовой советский студент, читал в ней «Клуб 12 стульев», судебные очерки и (редкие) хорошие стихи: |