Книга Пять строк из прошлого, страница 75 – Анна и Сергей Литвиновы

Антон был максималистом. И он мечтал, как на защите выйдет к кафедре, поставит на нее изделие, всунет штепсель в розетку, нажмет выключатель – зажгутся лампочки, засветятся окошки шкал, дрогнут стрелочки.

– Да сделай им макет! – предлагал циничный Кирилл. – Если так хочется! Пусть стрелочки дергаются, а лампочки светятся. Никто ж не будет проверять на защите, что там внутри! Полчаса на каждого отводятся, вместе с вопросами!

Принимая полуюмористический тон дружбана, Антон в таком же легком стиле возражал: «А гудеть! Гудеть-то что в аппарате будет?!»

Он и сам сто раз жалел, зачем решил представить готовый прибор. Во-первых, реле, триггеры и прочие предохранители хрен найдешь – ладно, в этом ему Люба (через своего нового мужа) помогла. Но ведь Антон и руками мастерить не спец. По труду в школе четверка была. Да, придумывал он классно. И считал хорошо. А вот сверлить-паять-размечать не имелось навыка. И в стройотрядах не приходилось: там больше с лопатой, ломом и отбойным молотком.

На помощь пришли друзья. Рябинский упал им в ноги, и отрываясь от собственных дипломов, они порой батрачили (как сами выражались) на него. Эдик паял схему своими маленькими пальчиками. Кир делал отверстия в корпусе, сверлил, прикручивал, проверял и перематывал обмотку.

Работали в его комнате на Ждановской. Чтобы поощрять друзей и вдохновлять их на дальнейшие подвиги, Антон всякий раз проставлялся. Эдик предпочитал «столичную» или «московскую», а вот Кирилл после курса, который нанес ему зав отделением психосоматики, выпивал очень умеренно. Вот и приходилось Тоше закупать две бутылки – одну «беленькой», а вторую – болгарской «гымзы» или «механджийско».

Наконец все было готово. Антон переписал текст набело. Специальный человек с кафедры переплел его в коленкор. Начинался диплом ровно так, как девяносто девять из ста научных работ в Советском Союзе в тот 1982 год: «Как сказал (указал) на XXVI съезде КПСС Л. И. Брежнев…» Были готовы четыре огромных листа двадцать второго формата с чертежами и схемами. И наконец собран и работал генератор.

Торжественно Тоша привез его на кафедру под светлые очи Эвелины Станиславовны. Та отнеслась к изделию в иронических тонах – но выглядела довольной: ей нравились въедливость и упорство Антона. И то, что он продолжил дело ее погибшего возлюбленного.

– Ах, боже мой! Вот он, переворот в советской науке! Крупный советский ученый Антон Рябинский представляет ультразвуковой генератор, помогающий от всех болезней!

Защита тоже прошла на «ура». Отзыв рецензента оказался самый благостный. Вопросы задавали исключительно простые и комплиментарные.

На защиту явились Кирилл, Эдик и даже Пит. Пока комиссия совещалась, зашли вчетвером в пустую аудиторию по соседству и распили из складных стаканчиков бутылку болгарского коньяка «плиска» – причем Кир, выдрессированный психиатром, только губы в янтарный напиток обмакивал. Наконец комиссия огласила вердикт: «отлично».

Вечером по этому поводу мама в квартире на Ждановской устроила празднование.

Обычно родители не слишком докучали Антону своей жизнью, нотациями или воспитанием. По пальцам одной руки можно пересчитать случаи, когда они, что называется, «серьезно говорили». В основном – дежурно-бытовое: «На ужин я потушила картошку с мясом, возьмешь в кастрюле в холодильнике, да разогрей, не глотай холодным».